Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Categories:

Еще один важный текст

Еще один важный текст

 

В третьей главе Бетти Фридан полемизирует со своим учителем Эриком Эриксоном — автором понятия «возрастной кризис» и оригинальной теории развития личности.

Мне показалось, что будет по меньшей мере честно привести мнение самого Эриксона — а именно главу из его книги «Идентичность, юность и кризис», вышедшей в 1967 году. Забавно, что это 7-ая глава в книге. Предыдущие шесть посвящены развитию «личности вообще», 8-ая глава — специфике обретения этнической идентичности на примере американских негров. (Книжка есть в И-нете).

 

Женственность и внутреннее  пространство

­

­

Повышенное внимание к положению женщины в co­временном мире объясняется множеством различных причин. Глобальная ядерная угроза, освоение космоса, развитие в глобальном масштабе коммуникаций ­ все это приводит к глубоким изменениям в восприятии географического пространства и исторического времени, вызывает необходимость пересмотра в рамках новoгo взгляда на человека наших представлений об идентичности обоих полов. Я не буду сейчас вникать в историю противоборства и примирения полов. Эту историю еще предстоит написать и даже просто осмыслить. Но ясно, что теперь, когда уже эмбриону в чреве матери грозит опасность быть отравленным ядами, созданными человеком и невидимо разлитыми в окружающей среде, одной из важных мужских прерогатив ­ разрешению конфликтов путем регyлярных, все более масштабных и эффективных войн ­­ пора положить конец. Возникает вопрос, действительно ли имеющийся сейчас в мире арсенал средств уничтожения имеет право на существование при том, что матери, дающие человеку жизнь, отстранены от принятия решений.

Угроза ядерного уничтожения свидетельствует о том, что воображение лидеров-мужчин плохо приспосабливается к меняющимся условиям. Одно из основных мужских качеств ­ любовь к тому, что ­хорошо paбот­, к созданиям рук человеческих, независимо от тoгo, предна­значены ли они для разрушения или созидания. Именно поэтому мысль о необходимости пожертвовать какими­-то высшими достижениями технологии и политическими триумфами ради спасения человечества не льстит мужской идентичности. Один из американских президентов сказал: «Ребенок ­ не статистическая единица»; эти слова свидетельствуют о необходимости разработки новой полити­ческой и технологической этики. Возможно, если бы женщины набрались решимости публично высказаться в за­щиту тoгo, за что они всегда стояли в ходе эволюции и истории (реальность семейной жизни, ответственность за воспитание детей, изобретательность в поддержании Мира, врачевание), они внесли бы в политику в широком смысл­е этого слова этическое, сдерживающее и подлинно национальное начало.

На это, я думаю, надеются мног­ие мужчины и женщины. Но их надежды наталкиваются на господствующие в нашей технологической цивилизации тенденции, а также на глубокое внутреннее сопротивление. Человек, всем обя­занный самому себе, ­«дapовав» женщинам относительную эмансипацию, мoг предложить им в качестве образца для подражания лишь собственный, придуманный им самим образ. Завоеванная женщинами свобода была, таким образом, в значительной мере растрачена на получение ограни­ченного доступа к профессиональной конкуренции, стандартизованному потреблению и на создание cвoeгo семей­нoгo очага. Итак, женщине в типологических и космологических схемах, создание которых и поклонение которым было исключительной привилегией мужчин, было отведено почти прежнее место. Другими словами, даже там, где равенство было достигнуто в наибольшей мере, оно не стало равноценным, а равные права ни в коей мере не обеспечи­ли равное представительство женщин в борьбе -за власть.

Имея в виду колоссальную односторонность технологиче­cкoгo прогpесса, угрожающую сделать человека eгo рабом, популярный сегодня спор между мужчинами и женщинами: может ли и каким образом женщина стать ­полноценным человеком­ ­ поистине гpандиозная пародия. Сам по себе вопрос, что значит быть ­полноценным человеком­ и кто наделен правом считать таковым других, показывает, что спор о мужском и женском начале в природе человека затрагивает довольно фундаментальные проблемы.

Их решение невозможно без 'изучения эмоциональных реакций или возражений, затрудняющих взаимопонима­ние. Мы уже убедились, что практически невозможно обсуждать природу женщины или проблему воспитания, не затрагивая apгументов ­за­ и ­против» недавней эмансипации. Нравоучительный пыл моралистов отстает от меняющихся условий жизни, а феминизм с подозрительно­стью следит за всеми попытками мужчин дать определение особенностей женщины, как будто особенности изначально предполагают неравенство. И все же большинству женшин, видимо, трудно отчетливо выразить наиболее глубокие свои чувства, кратко и предельно ясно изложить наиболее важные и актуальные свои проблемы. Некоторые женщины, наделенные способностью наблюдать и глубоко мыслить, очевидно, не склонны обнаруживать свой природный ум, опасаясь показаться недостаточно умными. Даже успешная конкуренция в сфере науки не поправила положения. Итак, женщин все еще нетрудно ­поставить на место­ везде, где они чувствуют себя не на своем месте.

По-видимому, большой проблемой являются взаимоотношения женщин, игpающих заметную роль в жизни общества. Насколько мне известно, женщины-.лидеры склонны к постоянной морализаторской или резкой манере обще­ния. Как правило; их мало волнуют проблемы и взгляды других женщин, далеких от решения глобальных проблем.

Мужчины реагируют на ­феминистскую угрозу­ двояко. Одни полностью ее игнорируют, другие реагируют на нее весьма возбужденно, но несомненно одно ­ мужчины любой ценой хотят сохранить противоположность полов, важнейшее противостояние, то фундаментальное различие, которое может, по их мнению, утратиться в условиях pa­венства или как-то стереться из-за слишком частых pac­суждений на эту тему. Кроме тoгo, защитная реакция муж­чин (в том числе высокообразованных) имеет много других аспектов. Например, когда мужчина испытывает же­лание, он хочет пробудить ответное желание, а не сочувствовать или вызывать сочувствие. Если же он не испы­тывает желания, ему трудно заставить себя сочувствовать, особенно если сочувствие предполагает необходимость поставить себя на место другого. Страх перед размытостью различий способен убить и радость от восприятия ­«дpy­гoгo», и сочувствие к себе подобному. Понятно также, что тогда, когда господствующая идентичность может оставаться идентичностью лишь в качестве господствующей, трудно гарантировать настоящее равенство тому, кто подчиняется. И наконец, когда человек чувствует, что он поставлен под удар, что он в опасности или загнан в угол, сохранять здравомыслие весьма непросто.

Все это объясняется очень старыми психологическими причинами. Как правило, мужчины игнорируют то, чего не понимают. Среди ­запретных­ тем ­ физиологические
изменения и эмоциональные испытания, связанные с веч­ным чудом: беременностью и родами. Это тревожит каж­дого мужчину и в детстве, и молодости и в зрелом возрасте. В описаниях культур и исторических эпох мужчины представляют эту сторону жизни как нечто неизбеж­ное, но второстепенное; выживание человечества обычно приписывается замечательной согласованности мужских замыслов. При этом забывается, что в то время, как эти замыслы подвергались проверке и многие из них ее не выдерживали, на долю женщин выпадало поддержание oc­нов жизни, их восстановление и воспитание восстановите­лей. Очевидно, что новое соотношение мужского и жен­cкoгo, отцовского и материнского начал подготовлялось не только современными переменами в отношениях между полами, но и более широкой осведомленностью, распро­странявшейся там, где развивались наука, технология и настоящее самонаблюдение. Но обсуждение этого вопроса сегодня предполагает признание тoгo, что попытка ­oбмe­на взглядами­ может скорее временно усугубить, нежели разрешить старые противоречия и неопределенность.

 

­2

­Есть еще одно соображение, которое должно предва­рить обсуждение столь неполно сформулиро­анного и столь актуального вопроса. Решая какую-либо проблему, человек хочет и должен начать с тoгo момента, который, как ему кажется, проясняет или, наоборот, затрудняет си­туацию. Но тут он может услышать что"то похожее на слова одного фермера, ответившего шоферу, спросившему у нeгo дорогy, следующее: ­Hy, я бы на вашем месте ехал не отсюда­.

Вот и я тоже начинаю оттyда, откуда начинаю. В предисловии, написанном на основе статьи для молодежного журнала ­Daedalus.1, я указал на то, что обсуждение идентичности молодых женщин, по сути, та и не состяолось, хотя автор начал eгo весьма решительно. Я считаю это серьезным теоретическим упущением. Психологи и врачи-психоаналитики знают, что решающий для развития цельной женской идентичности момент ­ это переход от юности к зрелости, когда молодая женщина, неважно кa­кой профессии, о которой раньше заботились родители, оставляет родительскую семью и посвящает себя любви к чужому человеку и заботам об их общем ребенке.

Я высказывал мнение, что душевная и эмоциональная способность принимать и соблюдать верность ­ свидетель­ство окончания юности, тогда как зрелость начинается соспособнос­ти принимать и проявлять любовь и заботу. Ведь сила поколения (а под этим я имею в виду основные установки на которых основано все многообразие систе­мы ценностей определяется процессом в котором двое молодых людей противоположного пола находят каждый свою инди­видуальную идентичность, а затем соединяют их в интим­ных отношениях, возобновляя каждый традиции своей семьи, и вместe производят и растят новое поколение. В этот период все половые различия и склонности, сформи­ровавшиеся ранее, окончательно поляризуются, поскольку они участвуют в процессе воспроизводства, характеризую­щем .период зрелости. Но в че­м­ особенности формирования идентичности женщины, определяющиеся тем, что в ее теле существует ­внутреннее пространство», в котором вы нашивается ребенок избранного ею мужчины, что в свою оче­редь определяет ее биологическое, психологическое и эти­ческое предназначение ­ материнство? И не это ли предназначение (независимо от тoгo, работает ли женщина, и даже от тoгo, есть ли у нее дети) ­ основная проблема женской верности? Исследуемая психоанализом психоло­гия женщины ­начинается­, однако, не с этого. В соответствии со своей ориентацией на истоки, то есть со стремле­нием объяснить проблему в корне, психоанализ начинает с самых ранних впечатлений о различиях полов, в основном реконструированных на основании показаний клиенток, которые не в ладах со своей женской природой и с тем, что она, как им кажется, обрекает их на вечное неравенство. Но поскольку психоаналитический метод мoг формироваться лишь в процес.се работы с остро страдающими людьми, будь то взрослые или дети, клинические наблюдения стали отправной точкой изучения тoгo, как ­маленькая дe­вочка, постепенно начинающая осознавать половые разли­чия, путем наблюдения ­ при помощи зрения или осяза­ния ­­ узнает, какие ощущения доставляют ей удовольствие, а какие ­ вызывают неприятную напряженность или к каким она может приходить заключениям, используя свои познавательные способности или воображение. Я думаю, что на психоаналитическую концепцию женщины сильно повлияло то, что первые и основные данные были получены психоаналитиками, в задачу которых входило понять природу того или иного негативного психологиче­cкoгo состояния и облегчить eгo, и то, что им нужно было постигнуть женскую душу через сопереживание, предложив ей ­принятие реальности».

Тот факт, что дети обоих полов рано или поздно ­уз­нают, что у одного из полов пенис отсутствует, а на eгo месте ­ отверстие, похожее на рану, послужил основой для обобщений, касающихся природы и воспитания женщин. Но в дальнейшем стали склоняться к другой точке зрения: неразумно предполагать, что наблюдение и переживание должны (если исключить острые кратковременные расстройства) обязательно фиксироваться на том, чего нет. Любой ребенок женского пола и в любых условиях, кроме городских, скорее вceгo, поймет, наблюдая старших девочек, женщин, самок животных, что в их теле существует некое внутреннее пространство, предназначенное для воспроизводства, но несущее одновременно потенциал опасности.

Здесь имеются в виду не только беременность и роды, но и лактация, и все другие части женского тела, acco­циируемые с наполненностью, теплотой и щедростью. Ин­тересно, например, вызывают ли у девочек такую же тревогy, как у некоторых мальчиков, признаки беременности или менструации или они подсознательно воспринимают это как нечто естественное ­ если, конечно, они не ­«защищены» от возможности осознать универсальность и смысл этих естественных явлений. Несомненно, на разных стадиях детства наблюдения интерпретируются в соответствии с познавательными возможностями возраста, воспринимаются по аналогии с наиболее остро ощущаемыми органами тела и сопровождаются преобладающими в этом возрасте побуждениями. Сны, мифы и обряды свидетельствуют о том, что влагалище вызывает ассоциации с поглощающим пищу ртом, с выводящим выделения сфинк­тером, помимо ассоциаций с кровоточащей раной. Однако весь опыт становления и самоощущения себя мужчиной или женщиной, ­по-моему, не может определяться исключительно страшными аналогиями и фантазиями. Чувствен­ная реальность и логические выводы уточняются кинесте­тическим опытом и воспоминаниями, которые ­понятны­; и в этом общем контексте существование продуктивного внутрeннегo пространства, надежно укрытoгo в глубине женского тела, имеет, как мне кажется, большее значение, чем отсутствие внешнего opгaнa.

Я начал с этих рассуждений, так как думаю, что определение половых различий должно как минимум при­нимать во внимание постфрейдистские теории, чтобы устоять перед нападками и возражениями сторонников дo­фрейдистских взглядов.

 

­3.

Я хотел бы теперь поделиться наблюдениями за дeтскими играми. Они позволят мне разъяснить суть дела, не прибегая к дополнительным комментариям. Речь идет о десяти­двенадцатилетних мальчиках и девочках, которые дважды в год приходили в Калифорнийский Педагогический Центр для осмотра, собеседования и тестирования.

В течение двух десятилетий дети (и их родители) не только регулярно приходили, НО и не стесняясь делились своими мыслями, И даже делали это, используя любимое сло­во Джин Макфарлейн, директора Центра, с большим «жа­ром». Дети не сомневались в том, что в них видят взрослеющую индивидуальность, и охотно проявляли себя, pac­крывая то, что (как им убедительно объяснили) нeoбxo­димо и полезно было знать специалистам. Taк как до тoгo, как я стал участником этого исследования, я зани­мался интерпретацией игpового поведения ­­ анализ невербального поведения помогал мне понять то, что мои маленькие клиенты не могли выразить словами, ­ было решено, что я отберу несколько игровых конструкций, по­строенных детьми, а затем сравню их с другими доступными мне данными. За два года я трижды встретился со 15о мальчиками и 15о девочками и просил каждого с по­ мощью игрушек изобразить какую-нибудь сценку. Игруш­ки были самые обычные: несколько кукол, полицейский, летчик, индус, монах и т.д., диких и домашних животных, мебель, машины и просто кубики. Я просил детей представить себе, что стол ­ это киностудия, игрушки ― актеры, а сами они ­ режиссеры. Нужно было представить увлекательный эпизод из какого­нибудь фильма, а потом объяснить eгo. Рассказ мы записывали, место дей­ствия фотографировали. Возможно, следует добавигь, что
никаких ­интерпретаций­ с нашей стороны не давалось. Мы просто хвалили детей.

Затем мы сопоставляли построенное ребенком с eгo биографическими данными, пытаясь понять, дает ли это какой-нибудь ключ к eгo психическому развитию. Обычно такое сопоставление оказывалось полезным, но здесь речь не об этом. Данный эксперимент позволил также сравнить творческие способности детей.

Некоторые дети выполняли задание с несколько пре­зрительным видом ­ как не вполне достойное усилий молодого человека, которому уже больше десяти, ­ но почти все дети принимались за дело с той готовностью помочь нам, которая была свойственна в Центре всем.

Скоро стало ясно, что главное здесь ­­ пространство. Лишь половина сцен была ­увлекательной­ и редко какая имела отношение к кино. Сюжеты были чаще вceгo краткими и по богатству тем не шли ни в какое сравнение с результатами вербальных тестов. Но старательность и (не удержаться от этого слова) эстетическая ответственность, с которой дети выбирали кубики и игрушки, а затем pac­полагали их в соответствии с, видимо, глубоко укорененными представлениями о том, как должно быть органи­зовано пространство, поражали. Создавалось впечатление, что у них вдруг появлялось ощущение: ­вот теперь все правильно­, дело сделано, и, как бы очнувш­ись от бec­словесных переживаний, они оборачивались ко мне и гo­ворили: ­готово­, имея в виду, что они готовы рассказать о том, что построили.

Меня больше вceгo интересовали не столько сюжеты, сколько организация пространства: как она соотносится с возрастом и с видами неврозов в период, предшествующий половой зрелости. Таким образом, сначала половые разли­чия не были в центре моих интересов. Я обращал внимание на то, занимали ли конструкции все пространство стола или только eгo часть, росли ли они ввысь или вширь. Все это могло немало сказать об исполнителе. Но скоро я понял, что, оценивая конструкцию, построенную ребенком в процессе игры, я должен учитывать, что девочки и мальчи­ки по­разному используют пространство и что некоторые явно повторялись, а другие были уникальны.

Сами по себе эти различия настолько просты, что снa­чала казались самоочевидными. Но затем мы убедились, что девочки ­выделяли внутреннее пространство, а мальчики ­ внешнее.

Скоро с помощью таких простых пространственных терминов я cмoг объяснить это различие. Благодаря этому другие исследователи по одним только фотографиям конструкций могли рассортировать фотогpафии в соответствии с преобладающими в них конфигурациями, причем здесь прослеживалась явная статистическая закономерность. -Эги независимые оценки показали, что более двух третей конфигyраций, которые я впоследствии назвал мужскими, встречались в конструкциях мальчиков, а более двух тpeтей ­женских. ­ в конструкциях, построенных девочками. (Я опускаю здесь подробности, характеризующие нетипичные, но явно построенные мальчиками или девочками конструкции.) Итак, перечислим типичные признаки: дe­вочки конструировали внутреннее пространство дома: ­ расставленная определенным образом мебель, не огражден­ная стенами, или замкнутое, огороженное кубиками пространство. У девочек люди и животные находились чаще вceгo внутри тaKoгo пространства в статичных позах. Oграждения представляли собой низкие стены (высотой в один кубик), но иногда встречались более сложные конструкции с дверными проемами. Представленные сценки бы­ли весьма незамысловатыми, отражающими в основном спокойную семейную жизнь. Часто маленькая девочка играла на пианино. Но иногда в это внутреннее пространство вторгались животные или ­опасные мужчины. Но втоp­жение не обязательно приводило к сооружению защитных стен или к закрыванию дверей. В большинстве своем эти сюжеты скорее несли в себе элемент комизма.

Мальчики увлекались строительством сложных сооружений конусоидальной или цилиндрической формы. Но действие происходило исключительно на открытом npo­странстве, причем позы людей и животных были весьма динамичными. Несколько сценариев отражали автодорож­ныe происшествия или уличные ситуации, в центре которых обязательно был полицейский. У большинства мальчиков преобладал­ высокие постройки. Некоторые тешились разрушительной деятелбносью, устраивая обвалы или крушения; руины изображали только мальчики!

Итак, в мужском и женском пространстве преобладали, соответственно: высота и обвалы, интенсивное регyлируемое движение и статичное внутреннее пространство, не
замкнутое либо просто огороженное, мирное или подвер­гшееся нападению. Некоторых удивит, а другим может показаться само собой разумеющимся, что половые различия в организации игрового пространства, видимо, отражают различия в строении половых opгaнoв: у мужчин наружный opгaн, способный напрягаться и внедряться, направляющий подвижные сперматозоиды; у женщин внутренние opгaны с преддверием, ведущим к неподвижно выжидающим яйцеклеткам. Вопрос в том, какую это дает нам информацию об обоих полах.

 

Продолжение следует

Tags: Эрик Эриксон
Subscribe

  • (no subject)

    IX ЧЕРНЕЦОВ Когда я объявил батюшке о намерении своем определиться в военную службу, он сказал: "Что ж? Прекрасно! Где хочешь служи. Ведь не я…

  • (no subject)

    VII И ТО И СЕ Еще минул год. Опять весна. Опять чудные майские ночи... Есть речи, - значенье Темно иль ничтожно, Но им без волненья Внимать…

  • (no subject)

    VI ЖЕНИХ Прошло лет семь. Я готовился перейти на последний курс. Вокруг меня не осталось никого из приехавших в Москву в желтой карете. Аполлон,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments