Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Еще один важный текст 2

­4

­Пятнадцать лет назад я сообщил эти данные специали­стам, работающим в разных областях, но некоторые стандартные интерпретации не изменились ни на йоту. Иногда, конечно, сталкиваешься с насмешливой реакцией: считается, что психоаналитик обязательно объяснит данные такoгo рода через старые символы. И действительно, более полувека назад Фрейд отмечал, что ­дом ­ единственный peгyлярно повторяющийся в снах символ человеческого тела».

 

Но с точки зрения методологии есть большая разница между появлением символа в снах и реальной пространственной конфигyрацией. Тем не менее было выдвинуто чисто психоаналитическое или соматическое объяснение: эти построения отражают сосредоточенность ребенка доподросткoвогo возраста на своих половых opгaнax.

Чисто ­социальная интерпретация отрицает в этих конфигyрациях что бы то ни было символическое или соматическое. Считается самоочевидным, что мальчикам больше нравится быть на улице, а девочкам ­ дома или, во всяком случае, что они видят свое предназначение, соответственно, в том, чтобы жить дома или выходить на широкий простор приключений; в спокойной женской любви к семье и детям или в высоких мужских дерзаниях.

Нельзя не согласиться с обеими интерпретациями ­ до определенного предела. Разумеется, любая социальная роль, связанная с физическими данными человека, отpa­зится в темах игр или художественного творчества. И конечно, если у человека одна из частей тела напряжена или он на ней сосредоточен, она воспроизводится в игро­вых построениях: на этом основана игровая терапия. Ta­ким образом, сторонники и соматической и социальной интерпретаций в какой­-то степени правы, настаивая на том, что ни одну нельзя исключать из рассмотрения. Но это вовсе не значит, что те или другие абсолютно правы.

Социальная интерпретация не дает ответа на слишком многие вопросы. Если бы мальчики думали только о своей настоящей или будущей роли, тогда почему, например, полицейский является их любимой игрушкой? Почему они часто воспроизводят дорожные ситуации, главным действующим лицом которых является грозный полицейский?

Если в сценах, изображенных мальчиками, решающее значение имеет бурная деятельность вне дома, то почему они не строили спортивных площадок? (Как это сделала одна девочка с мальчишеским характером.) Почему любовь девочек к дому не выразилась в постройке высоких стен и закрытых дверей как залога интимности и безопасности?

Можно ли считать куклу, играющую на пианино в кругy семьи, отражением самых сильных стремлений этих девочек (к верховой езде и вождению автомобиля)? Итак, получив указание: изобразить увлекательный киноэпизод, мальчики изображали динамичную жизнь в открытом про­странстве, а девочки ­ добродетельную жизнь внутри дома. В этом проявились функциональные проблемы и oc­трые конфликты, не объясняемые теорией простого подчинения осознанным культурным ролям.

Я бы предложил гораздо более многоплановую интер­претацию: между полами имеется глубокое различие в восприятии человеческого тела. Речь здесь скорее о склон­ностях И предпочтениях, нежели об исключительной способности, ибо и мальчики и девочки (одного возраста и примерно одинакового развития) быстро научаются имитировать пространственные модели противоположного пола. Таким образом, наша интерпретация никоим образом не подразумевает, что каждый из полов навечно привязан к той или иной пространственной модели; скорее предполагается, что, когда нет подражания или соревнования, эти модели ­более eстeствeнны­, и на это есть природные причины, которые должны нас интересовать. В таком случае наблюдаемое нами явление отражает два принципа организации пространства, соответствующие мужскому и женскому принципам устройства человеческого тела. Особенно явно они могут проявляться в период, предшествующий половой зрелости, а также в некоторые другие периоды жизни, но и играть существенную роль при
распределении половых ролей на протяжении всей жизни человека. Разумеется эта интерпретация не может быть ­доказана­ лишь при помощи приведенных здесь данных.

Вопрос в том, как она соотносится с другими данными о пространственном поведении в иной среде, в иные эпохи: может ли она правдоподобно объяснить некоторые явления психического развития, способна ли она более убеди­тельно объяснить другие половые различия, тесно связанные с устройством и функциями мужского и женского организма. При этом, если бы другие методы наблюдения выявили, что в тех сферах мозговой деятельности, которые обеспечивают вербальное или логическое единообра­зие в восприятии людьми математики или культурных тpa­диций, половые различия незначительны или их нет вообще, это бы ей не противоречило. Именно данное еди­нообразие может корректировать различия в восприятии обоими полами мира.

Игры детей в (Беркли) Калифорнийском Педагогическом Центре еще наведут нас на целый ряд размышле­ний о пространстве, особенно в том, что касается развития и мировоззрения женщины. О мужчинах остается сказать немнoгo. Их достижения в освоении географических про­странств и сфер научных исследований, в распространении идей говорят сами за себя и еще раз доказывают истин­ность традиционных мужских ценностей.

Чрезвычайно одаренное, но несколько инфантильное человечество с увлечением игpает в исторические и технологические игpы и воспроизводит такую же поразитель­но простую (несмотря на ее технологическую сложность) модель мужского поведения, как и упомянутые детские сооружения. Не повторяются ли мотивы игpушечного микрокосмоса в занимаемом человечеством пространстве: высота, внедрение, скорость, столкновение, взрыв ­ и меж­планетарная полиция? При формировании женской идентичности главная роль отводится качествам заботливой xo­зяйки, любящей матери сообразно ее природе, не смеющей подвергать сомнению мужские прерогативы.

­Прежде чем пойти дальше, я должен вернуться к сказанному ранее о том, что результаты наблюдений за детьми в Педагогическом центpe хотя и были неожиданными, но казалось, подтверждали нечто давно известное. Они прояс­нили многие упоминавшиеся ранее сомнения, касающиеся психоаналитических теорий женской психики. Большинст­во первых выводов психоанализа основано на представлении о так называемой половой травме: девочка вдруг осознает, что у нее нет и никогда не будет пениса. Предпо­ложение, что женщинам свойственна зависть, что девочка отворачивается от матери И привязывается к отцу, когда обнаруживает, что мать не только лишила ее пениса, но и сама eгo лишена, и, наконец, склонность женщин отказы­ваться от мужской агpессивности в пользу пассивно­-мазо­хистской. ориентации ­ все эти посылки основаны на концепции травмы., и все они использовались при тща­тельной разработке теорий женственности. Все это в той или иной степени присутствует во всех женщинах, что нe­однократно доказывалось практикой психоанализа. Но всегда следует иметь в виду, что данный метод, вероятно, особенно успешно обнаруживает те истины, для открытия которых он создает специальные условия, в данном случае это излияние в потоке свободных ассоциаций скрытых обид и подавленных травм. Эти же истины становятся весьма относительными в рамках нормативной теории раз­вития женской психики. Там они, видимо, подчинены глав­ному ­ наличию продуктивного внутреннего пространст­ва. Это позволяет перенести теоретический акцент с потери внешнего opгaнa на ощущение жизненно важного внутрeннегo потенциала, с презрения и ненависти к матери на чув­ство солидарности с ней и другими женщинами, с пассив­нoгo отказа от участия в мужских сферах деятельности на целенаправленную деятельность, сообразную наличию яич­ников, матки и влагалища, с мазохистского удовольствия от боли на способность переносить (и принимать) боль как значимый аспект существования человека вообще и женщи­ны в частности. Так и обстоит дело с абсолютно женствен­ным женщинами, что отмечали многие выдающиеся миры, хотя в их терминологии ключевым был психопатологический термин «мазохизм», названный ­ что показатель­ по имени австрийского писателя л. Захер­Мазоха, описавшего это сексуальное извращение как сексуальное возбуждение и удовлетворение, связанные с причиняемой партнером болью (хотя склонность причинять боль была названа по имени маркиза де Сада).

­Если согласиться с этим, то мнoгo разрозненных данных выстроится в систему. Но врач обязан по ходу дела задать себе и такой вопрос: какой тип мышления создал такую терминологию, такую теорию психического разви­тия и позволил выдающимся врачам женщинам принять ее? Этот тип мышления, как мне кажется, восходит не только к ранней стадии психоанализа как ответвления пси­хиатрии, но и к изначально аналитико- атомистической природе используемого им метода. В естественных науках атомистическое мышление в значительной мере соответствует самому строению материи И, таким образом, способ­ствует ее познанию.

Применяя атомистическое мышление к человеку, мы ­расчленяем­ eгo скорее на изолированные фрагмен­ты, чем на составные части. Человек в патологическом состоянии действительно состоит из фрагментов так что в психиатрии атомистически мыслящий врач может стол­кнуться с феноменом распада и ошибочно принять фраг­менты за атомы. В психоанализе мы для собственного ободрения (и в качестве apгyментa в споре) повторяем, что­ психику человека удобнее вceгo изучать в состоянии частичного распада или, во всяком случае, ярко выражен­нoгo конфликта, потому что конфликт очерчивает границы и проясняет, какие силы вступают в противоборство на этих границах. По словам Фрейда, структура кристалла видна лишь тогда, когда он дает трещину. Но кристалл отличается от организма или личности: он неодушевлен.

Тогда как мы имеем дело с органическим целым, которое нельзя разбить, не повредив eгo части. ­Я­, которое, co­гласно психоаналитической теории, стоит на страже внутренней цельности, в патологическом состоянии в той или иной степени парализуется, то есть теряет способность упорядоч­вать личность и опыт и соотносить себя в про­цессе взаимодействия с другим . Поэтому подсозна­тельные защитные механизмы, находящегося в состоянии конфликта или изоляции, изучать ­легче, чем ­­активно взаимодействующее с окружением человека. И все же я не думаю, что можно полностью понять нормальное функционирование ­Я­, исходя из аномалий в eгo функционировании, и что все важнейшие конфликты следует понимать как неврозы.

Итак, основные положения неофрейдизма следующие: комплексы и конфликты, выявленные психоанализом в eгo первых попытках описать природу человека, действитель­но существуют; они действительно мoгyт доминировать во время случайных или закономерных в развитии психики жизненных кризисов. Но новизна и целостность опыта и перспектив, возникающих в результате разрешения кризи­са, готовы  со временем оказаться сильнее травм и защитных механизмов. Для примера я кратко остановлюсь на часто повторяемом положении о том, что маленькие девочки в определенный период ­обращаются­ к отцу, в то время как до тoгo они привязаны в основном к матери. В действительности Фрейд настаивал лишь на том, что теоретически ­либидо­ переходит с одного объекта на другой; эта теория одно время импонировала ученым, потому что вызывала аналогии с простой и (в принципе) измеримой передачей энергии. Однако с точки зрения развития психики девочка обращается к отцу в то время, когда период ее полной за­висимости от матери завершен. Ее отношения с отцом носят совершенно иной характер, чем отношения с матерью; они приобретают особую важность потому, что девочка уже научилась доверять матери и более не подвергaет сомнению эти основные отношения. Теперь в ней может возникнуть новая любовь ­ к существу, которое в свою очередь способно или должно быть способно реагировать на пробуждающееся в ней дразнящее женское начало. Таким образом, это процесс гораздо более многосторонний, чем простое утверждение, что объектом либидо для девочки становится отец, а не мать. Такой перенос можно реконструировать как изолированный ­механизм­ только тогда, когда  в какой-то степени утратило способность упорядочивать опыт в соответствии с эмоциональным, физическим и ин­теллектуальным созреванием. Только в этом случае можно говорить о том, что девочка обращается к отцу, поскольку она разочарована в матери ­ так как мать отказалась предоставить ей нечто, а именно пенис. Без сомнения, некоторые ранние разочарования и новые надежды играют важную роль во всех сменах привязанности от одного человека или вида деятельности к другому, но при любой нормальной смене перспективы, открываемые новыми отношениями, перевесят память о старых разочарованиях. Нет сомнения и в том, что за новыми привязанностями последуют новые разочарования, так как продуктивная функция внутреннего пространства, которая, по нашему предположе­нию, в рудиментарном виде присутствует в сознании уже в
раннем возрасте, вызовет у маленькой женщины такие фантазии, которые будут подавляться а это неминуемо приводит к фрустрации. Например, осознание тoгo, что дочь не может быть матерью детей cвoeгo отца. Hесомненно но и то, что само существование продуктивного внутреннего  пространства рано вызывает у женщин специфическое чувство одиночества, страх, что оно останется незаполнен­ным, что ее лишат чего"то ценного, боязнь иссушения. Это имеет не меньшие последствия как для отдельно взятого че­ловека, так и для Bceгo человечества, чем мечты и разочарования маленькой Электры.. Именно поэтому совершенно не следует считать, что эти чувства объясняются исключи­тельно обидой девочки на то, что она не мальчик, или на то, что ее искалечили.

Вернусь к детским конструкциям и поясню, в каком смысле они были неожиданными и в то же время предсказуемыми. Неожиданным было то, что все пространство отражало половые различия, и это выходило далеко за рамки символического изображения половых opгaнов. А предсказуемы эти данные были прежде вceгo как полученные в обычных клинических условиях невербальные аргументы в пользу распространенных предположений о важности внутреннего пространства­ в жизненном цикле женщин. Биографии девочек, приходящих в Педагогиче­ский Центр, вне этой посылки не поддавались интерпре­тации, так же как и истории болезней женщин всех эпох.

Ибо, как уже говорилось, клинические наблюдения свидетельствуют о том, что для женщины внутреннee про­странство­ ­ источник отчаяния, хотя оно же и условие ее реализации. Пустота для женщины ­ гибель. Это чув­ство иногда свойственно и некоторым эмоциональным мужчинам (о них мы поговорим позже). Например, одиночество, лишение сердечного тепла, утрата жизнеспособ­ности означают для женщины опустошение. Мужчины, как правило, не понимают, почему женщина так глубоко страдает. Иногда страдающая женщина вызывает сочувст­вие, иногда ­ безразличие. Если в молодом и зрелом возрасте приступы душевной боли возникают у женщины время от времени (это связано, например, с менструацией). В климактерический период ощущение пустоты и одиночества становится постоянным. С медицинской точки зрения это совершенно нормальное состояние, свойственное климактерическому периоду. Первобытные люди старались помочь женщине избавиться от нeгo, прибегая к очистительным обрядам. Cовременныe просвещенные мужи, преисполненные технологической гордости, смогли предложить лишь одно объ­яснение: страдающая женщина более вceгo стремится к тому, что есть у мужчин, а именно внешнему оснащению и традиционному доступу к ­внешнему пространству.

Действительно, такая зависть живет во всех женщинах и в некоторых культурах выражена особенно сильно; но ее объяснение при помощи терминов, предложенных мужчи­нами, и установка на то, что она неизбежна и может компенсироваться лишь  удвоенным наслаждением, получае­т п­ри помощи прелестей женского тела (должным об­разом оцененных и признанных второсортными), не помогли женщинам найти свое место в современном мире.

Это превратило женственность в универсальный компен­саторный невроз, характеризующийся ожесточенным стремлением к ­обретению отнятого.

Итак, я сделаю два обобщения. Я считаю, что в психоанализе не было придано должного значения различия способов воспроизводства, обусловленным анатомическими различиями, и я постараюсь сформулировать допущение, что способы воспроизводства в большей или меньшей мере определяют состояния возбуждения и вдохновения и, при условии их интеграции, обогащают опыт любого человека и обеспечивают eгo передачу другим.

Придавая важнейшее значение половым различиям, я тоже на первый взгляд воспроизвожу часто навязчивое пристрастие психоанализа к половым символам и игнори­рую то обстоятельство, что женщины, так же как и муж­чины, приспособлены для различных видов деятельности, а не только для половой, и большую часть времени за­нимаются ими. Но хотя как подавление сексуальности, так и сосредоточенность на ней изолируют с­ексуальность от прочих аспектов человеческого существования, нас дол­жно интересовать то, как половые различия, когда­-то при­нимаемые за нечто само собой разумеющееся, интегриро­ваны в нем. Но половые различия, помимо тoгo, что имеют следствием поляризацию стилей жизни и возможность
получить максимальное удовольствие от противоположно­гo пола (которое теперь более чем когда-либо может быть отделено от воспроизводства), тем не менее сохраняют морфологию воспроизводства. Медицинские исследования роли внутрениего пространства в сексуальных реакциях людей, выявили огpомноe значе­ние opгaнoв размножения.

­

6.

Если внутреннee пространство ­ столь универсаль­ная конфигyрация, оно должно присутствовать и на нa­чальных стадиях развития общества. И здесь мы опять можем обратиться к визуальным данным.

Фильмы, снятые в Африке Уошберном и Девор, дают ясную картину основных форм социальной организации бабуинов. Стадо, перемещающееся по определенной тep­ритории в поисках пищи, организовано таким образом, что беременные и кормящие детенышей самки находятся в самой середине, в безопасном внутреннем пространстве.

Их окружают защитники ­ сильные самцы, роль которых заключается в нахождении мест пропитания и защите co­родичей от возможной опасности. В мирное время сильные самцы также защищают ­внутренний кpyг­ ­ беременных или кормящих самок ­ от посягательств как своих менее сильных, так и чужих самцов. Как только появляется сиг­нал об опасности, самцы тут же занимают оборонительную позицию, образуя кpyг, внутри котopoгo находятся бере­менные самки и матери с новорожденными.

На меня эти фильмы произвели впечатление не только красотой природы и мастерской работой съемочной гpуп­пы, но и тем, что я увидел в дикой природе конфигyрации, аналогичные детским игровым постройкам. Но кap­тины о бабуинах позволяют нам сделать еще один шаг вперед. Все различия в строении костей, в позах, в моделях поведения самок и самцов приспособлены к выпол­няемым ими функциям: прикрывать и защищать концентрированные круги ­ от самок, производящих на свет потомство, до границ охраняемой территории. Таким об­разом основные морфологические черты ­приспособлены к определенным функциям и, следовательно, получают дальнейшую разработку в основных социальных структурах. Стоит подчеркнуть, что даже у бабуинов лучшие воины проявляют ­pыцapство­, беря на себя более тяжелую работу и защиту слабых.

Итак, как для предков человека, так и для caмогo человека справедливо следующее: то, в каком отношении самка слабее, определяется не сравнением отдельных мускулов, способностей или признаков, а их функциональным назначением в организме, который в свою очередь вписывается в систему разделения функций.

Конечно, человеческое общество и технология вышли за рамки эволюции ­­ стала возможной успешная культурная адаптация, но одновре­менно с этим часто встречается плохая физическая и психическая приспособляемость.

Но когда мы говорим о сильных и слабых биологических сторонах женщины, для сравнения всех различий приходится принимать за биологическое основание половую дифференциацию. При этом продуктивное внутреннее про­странство, возможно, является обязательным критерием, независимо от тoгo, полностью или частично ее жизнь, в силу обстоятельств, ему cooтветствует. В любом случае можно показать, что многие поддающиеся проверке пун­кты в длинном списке ­врожденных­ различий между мужчинами и женщинами имеют большой смысл: как у всех млекопитающих, человеческий зародыш должен в течение определенного времени пробыть в утробе, после по­явления на свет младенца надо кормить грудью, или, во всяком случае, растить в материнской обстановке, а для этого больше вceгo подходит именно мать (это способствует и пробуждению в ней самой материнских чувств).

Но постепенно в этом начинают участвовать другие жен­щины. Речь идет здесь о годах специфического женского труда. Женщины более выносливы, чем мужчины. Отсюда и меньшая их смертность при рождении и меньшая подверженность некоторым опасным заболеваниям, например сердечным, у них выше средняя продолжительность жиз­ни. Понятно и то, почему девочки раньше, чем мальчики, могут сосредоточивать внимание на непосредственно нa­блюдаемых в пространстве и времени мелочах и вообще тоньше различают все видимое, слышимое и осязаемое.

Они реагируют на явления окружающего их мира острее, индивидуальнее, с большим состраданием. Более уязвимые и ранимые, они тем не менее быстрее восстанавливаются.

Естественно предположить, что все это имеет большое значение для выполнения ­биологической­ задачи удовлетворения различных потребностей других, особенно тех, кто слабее; и поэтому не стоит рассматривать как достой­ное сожаления неравенство то, что в отношениях мускуль­ной силы женщины слабее, у них ниже скорость и хуже координация. Маленькие девочки также привыкают легко довольствоваться более узкой сферой деятельности и меньше сопротивляться контролю, в них меньше той импульсивности, которая позже приводит к «правонарушениям­ у мальчиков и мужчин. Все эти и более явные различия­ проявились и в игровых конструкциях.

Стало ясно, что многие из описанных здесь основных свойств женщин в каком-то виде присутствуют и у мужчин, и очень существенны у мужчин одаренных или у очень сла­бых. В своей внутренней жизни некоторые мужчины с художественными или творческими склонностями могут уходить в себя, в свой чуткий внутренний мир, обычно считающийся свойством женщин, и это, конечно, компенсирует их биологическую принадлежность к мужскому полу. Вынашивая свои идеи, доводя свой замысел до завершения, они подвержены циклическим сменам настроения. Дело в том, что основные свойства женщин существуют в рамках всеобщей модели, которая по попятным причинам форми­руется во всех культурах у большинства женщин: для обеспечения коллективного выживания и реализации каждого индивида а в отдельности. В таком случае вряд ли имеет смысл, говоря об основных половых различиях, использовать в качестве apгyментов недостатки или достоинства (или и то и другое сразу) незаурядных мужчин или женщин, не принимая во внимание многосторонность их  личности, их внутренние конфликты, их биографию. С другой стороны, следует подчеркнуть и то (особенно в эпоху пост­ пуританской цивилизации, которая по-прежнему навязыва­ет определенный образ жизни, безжалостно штампуя лю­дей по одному образцу), что разные этапы жизни предоставляют взрослеющим индивидам достаточно возможностей варьирования в определенных рамках.

Подростковый период я назвал периодом психосоциального моратория ­ узаконенным периодом отсрочки взросления. Юная девушка в отличие от маленькой дe­вочки и зрелой женщины может быть относительно свободна от тирании внутрeннегo пространства. В самом деле, она может осмелиться на выход во ­внешнее пространство, манера держаться и любознательность часто кажутся не вполне женственными или даже совсем ­мужеподобными­. Тем самым репертуар ее поведения в пространстве увеличивается, и во многих обществах в противовес этому действуют специальные правила, предписывающие девуш­кам сдержанность. Однако там, где позволяют нравы, молодая девушка примеряет на себя целый ряд возможных идентификаций с фаллически подвижным мужчиной, даже тогда, когда она экспериментирует с возможностью быть eгo партнером и объектом eгo внимания. Это кажущееся противоречие. Постепенно она превратится в настоящую женщину ­ появится женский и свой личный стиль.

Внутреннее пространство по-­прежнему играет решающую роль в субъективном опыте, но выражается это только в постоянной и избирательно направленной привлекательно­сти, потому что независимо от тoгo, притягивает ли к себе молодая женщина своим внутренним миром, или откровенной направленностью на внешний мир, или чередованием тoгo и другого, она привлекает к себе избирательно.

Молодые женщины часто задаются вопросом, можно ли найти свою идентичность до замужества. Поскольку какая-то часть идентичности молодой женщины должна быть открытой, чтобы вместить в себя особенности мужчины, с которым она соединится, и детей, которых она будет растить, я думаю, что идентичность молодой жен­щины в значительной мере определяется ее типом привле­кательности и избирательностью поисков ею мужчин, которых она хочет привлечь. Это, разумеется, составляет лишь один, психосексуальный аспект ее идентичности, и она может надолго отсрочить eгo формирование, получая профессиональную подготовку и формируя себя как члена общества, развиваясь как личность в рамках ролевых возможностей cвoeгo времени. То особое очарование, тот блеск, который присущ молодым женщинам в областях деятельности, явно не связанных с будущей функцией дe­торождения, ­ одно из тех явлений эстетического порядка, которые, по-видимому, не связаны с какими бы то ни было целями и намерениями и символизируют самодостаточность бытия. Поэтому молодая женщина всегда была для искусства зримым воплощением идеалов и идей, а для художника ­ музой, душой и загадкой. И поэтому не очень хочется приписывать скрытое значение тому, что само по себе столь значимо, и предполагать, что во всем этом молчаливо присутствует внутреннее пространство.

Настоящий мораторий должен иметь определеный срок и конец: женская зрелость наступает тогда, когда привлекательность и избирательность женщины помогли ей выбрать тoгo, кто будет допущен во внутреннее пространство ­навсегда­.

Итак, лишь интерпретация пространства ­ соматическая, историческая, индивидуальная ­ поможет нам разобраться в различиях функционирования и опыта в целом, а не прибегaть к изолированным и бессмысленным сравнениям. Женщина не более ­пассивна, чем мужчина, просто потому, что важнейшая ее биологическая функция вынуждает ее или позволяет ей проявлять активность в соответствии с происходящим внутренним процессом, или потому, что она может быть наделена способностью к глубоко личным, содержательным и интенсивным переживаниям, или потому, что она иногда предпочитает существовать в защищенном кpyгy, где может проявлять свою материнскую любовь. Точно так же ­мазохизм­ менее свойственен ей, чем мужчинам, потому что она должна выносить и родовые муки, и менструации.

Библия толкует это как вечное накаэание за неправедное поведения Евы, а некоторые современные авторы ­ как чуждый элемент в ее собственном теле. Это, а также феномен половой жизни и материнства делают совершенно очевидным то, что боль, которую женщинам приходится испытывать, делает их большими ­страдалицами. по сравнению с мужчинами. Именно женщина старается понять и облегчить страдания и может научить других самообладанию, необходимому для тoгo, чтобы переносить неизбежную боль. ­Мазохисткой­ она становится лишь в том случае, когда использует боль извращенно или из мщения, но это не соответствует ее женскому предназначению и отнюдь не является eгo глубинным выражением. Точно так же пассивность женщины принимает патологический характер лишь тогда, когда она становится слишком и инертной в женских сферах деятельности и в стремлении к обретению целостности своей личности. Но один довод опровергнуть. Женщина на протяжении всей истории (по крайней мере в эпоху патриархата) соглашалась на роли, позволяющие эксплуатировать заложенный в ней мазохизм: она соглашалась на замкнутую и неподвижную жизнь, позволяла порабощать себя и превращать в инфантильное существо. Ею торговали и ее эксплуатировали, в лучшем случае она получала взамен то, что мы в психологии называем ­вторичной выгoдой­, ­ возможность косвенно на что-­то влиять. Но этот факт может получить удовлетворительное объяснение только в рамках новой биокультурной истории, которая (и это очень важно) сначала должна отказаться от предрассудка, что женщина должна быть И будет тем, что она представляла или представляет собой в определенных исторических условиях.

 

Tags: Эрик Эриксон
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments