Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

"Если"


Одной из моих многочисленных работ является отбор зарубежных, не-англоязычных рассказов для журнала "Если". И поэтому я решила понемногу вас с ними знакомить. 
В мая в моем переводе вышла повесть Андераса Грубера "Последний полет "Эноры Тайм""

Очень симпатичная, "психологичная" и феминистичная повесть с реально крутым сюжетом и оригинальной концовкой. Всячески рекомендую, и для затравки выкладываю начало:


Андреас Грубер
Последний полет «Эноры Тайм»

 

1.

«Бортовой журнал «Эноры Тайм». Капитан: Клэр K. Марли. 11 августа 2751, 07.24 по бортовому времени.

Наша миссия провалена. Война с драконами все еще идет, но уже без нас. Мы не знаем ни текущих координат корабля, ни сколько времени продолжается полет. Мы не знаем даже, в чьем пространстве находимся и далеко ли расположены вражеские базы. Мы вообще не знаем, что с нами произошло. Я пытаюсь реконструировать события последних двух дней. Надеюсь, мне удастся восстановить взаимосвязи, а следовательно — найти причины и последствия».

Клэр остановила запись и легла поудобнее, закинув руки за голову и скрестив ноги. Бортовой журнал лежал у нее на животе. Она закрыла глаза, прислушиваясь к пульсации микрофона, закрепленного на шее, и гудению кулера бортжурнала. Журнал был старый, и кулер работал неравномерно, словно даже выход в локальную сеть представлял для аппарата трудности. Клэр поморщилась — и здесь все не слава богу. Она хорошо знала, что техническое обеспечение миссии было образцом того «как не надо делать» — оборудование собирали с миру по нитке, стремясь любой ценой сократить расходы. Но теперь поздно сожалеть — она была в курсе всех условий, и она согласилась.

Клэр обратила внимание на то, что ее руки, придерживавшие бортжурнал, дрожат, а глаза наполняются слезами от яркого света. Она встряхнула кистями и потянулась, пока не почувствовала боль в спине. «Здравствуй, старость!» — подумала Клэр. На самом деле она отлично знала, что причиной всему недостаток сна, но так приятно было хотя бы наедине себя пожалеть! Она зевнула и протерла глаза: нельзя спать. Журнал сам собой не заполнится.

И она снова заговорила:

«9 августа 2751, 10.40 по бортовому времени.

На двадцать восьмой день полета бортовой компьютер ЙОЗЕФ начал процедуру экстренной реанимации экипажа из криосна. Температура тел была повышена до нормальной за несколько секунд, для восстановления сердечного ритма был использован электроразряд. Как известно, такая процедура может применяться только в случае непосредственной опасности для целостности и функционирования корабля, так как связана с большим риском нарушений в сердечно-сосудистой системе членов экипажа. Согласно параграфу 2649 Устава межзвездных перелетов экстренная реанимация допустима только при наличии опасности восьмого уровня.

 Должна отметить, что причины, по которым ЙОЗЕФ принял такое решение, мне до сих пор неизвестны. Зато известны последствия: Клондейл — в коме, у Свенсона — паралич левой половины тела, Ривс жалуется на ретроградную амнезию и клаустрофобию — классические осложнения быстрого пробуждения от криосна. Таким образом, трое из членов команды выведены из строя и находятся в медостеке. Доктор Тревис говорит, что полноценное лечение они могут получить только в специализированном госпитале. Пока же он только следит за их жизненными показателями с помощью системы «Амбукам».

Солдаты Двенадцатого батальона до сих пор находятся в криосне. Пока нет никаких оснований для их пробуждения. Этой своре «псов войны» лучше оставаться как есть — охлажденными до минус 196 градусов Цельсия. — Подумав, Клэр стерла предыдущую фразу. — Остальная часть команды, а именно: доктор Тревис, Экко, Хеннинг, коммандер Бьят и лейтенант Фергюссон — прошла медицинское обследование и приступила к своим обязанностям. Мы прослушиваем эфир на всех частотах, пытаясь уловить позывные наших станций. Лейтенант Лив Фергюссон заметила, что расположение звезд отличается от ожидаемого. Неудивительно — ЙОЗЕФ разбудил нас на восемь недель раньше намеченного времени. И мы до сих пор не знаем, зачем он это сделал!

9 августа 2751, 14.30 по бортовому времени.

Системы «Эноры Тайм» активированы на 75%. Орудия до сих пор законсервированы, но их проверка не входит в мои обязанности. По моему приказу ЙОЗЕФ отключил автопилот, и я приняла командование кораблем. Раньше я тренировалась в управлении кораблем, оснащенным новыми двигателями типа «клаузевиц» с временным генератором, только на симуляторах и была поражена их маневренностью. Действительность не обманула моих ожиданий. Корабль великолепно слушается рулевого управления. Думаю, что именно эта технология поможет нам одержать победу над драконами.

9 августа 2751, 18.15 по бортовому времени.

После тестовых испытаний автопилот был снова включен. Лейтенант Фергюссон работает с навигационным оборудованием в штурманской рубке. По предварительным данным, в настоящий момент мы преодолели около трети расстояния до пункта назначения, что не совпадает с показаниями хронометров, согласно которым ЙОЗЕФ пробудил нас от криосна на восемь недель раньше запланированной даты. В любом случае, для того чтобы достичь цели, нам предстоит преодолеть 137 световых лет. Легко заметить, что это расстояние гораздо больше того, которое предполагалось изначально. Оказывается, все это время мы двигались в неверном направлении и теперь находимся в незнакомом секторе пространства. Неизвестно, почему ЙОЗЕФ не проводил коррекцию курса. Я приказала лейтенанту Фергюссон держать эти сведения в секрете до тех пор, пока она не сможет точно определить наши текущие координаты. Раз я не могу доверять ЙОЗЕФУ, я тем более не вправе слепо доверять команде.

Часом позже. За ужином я проинформировала коммандера Бьята о странностях в работе бортового компьютера. Вместе мы попытались провести диагностику ЙОЗЕФА, но машина отказала нам в доступе к своим базам данных. ЙОЗЕФ доложил, что его программа предусматривает доступ только по так называемому «синему коду» — то есть после авторизации члена команды, наделенного особыми полномочиями. Ни я, ни коммандер Бьят, по мнению ЙОЗЕФА, не являемся такими персонами. И действительно, мы оба никогда не слышали о «синем коде». Очевидно речь идет о командире Двенадцатого батальона — капитане Винсенте Хардинге, который, как и все его солдаты, все еще находится в глубокой заморозке. Само по себе это странно: почему меня не предупредили заранее, что во время полета у меня будет ограниченный доступ к базам данных бортового компьютера? Более того, мне никогда не приходилось слышать о подобных прецедентах.

9 августа 2751, 20.15 по бортовому времени.

По моему приказу доктор Тревис начал экстренную разморозку капитана Хардинга. Не позже чем через час Хардинг должен быть на мостике. Надеюсь, он перенесет реанимацию без проблем. Только что со мной связалась лейтенант Фергюссон. По ее расчетам, в настоящий момент мы должны находиться в двойной системе Сенеки. Она так и не смогла установить наши истинные координаты — на это не было времени: проанализировав данные навигационного оборудования, Фергюссон пришла к выводу, что мы попали в гравитационное поле массивной черной дыры и опасно близки к тому, чтобы упасть бы за горизонт событий. Пришлось начать маневр коррекции практически без подготовки.

9 августа 2751, 20.35 по бортовому времени.

Мощности клаузевиц-двигателей оказалось недостаточно, чтобы справиться с гравитацией. Очевидно, при совершении маневра нарушилась герметичность корпуса, отказал радар и два генератора главной ходовой установки.

Через десять минут на борту начался пожар, горели находящиеся под напряжением кабели. Я успела активировать систему пожаротушения и экстренного ремонта, а также вызвала на мостик медицинских киберов, так как экипаж испытывал значительные перегрузки. Я видела, что доктор Тревис и коммандер Бьят потеряли сознание. И успела заметить, что капитан Хардинг странно спокоен, словно происходящее не было для него неожиданностью. После этого я отключилась».

Клэр замолчала и потерла лоб. Голова все еще раскалывалась от недавних перегрузок. Кроме того, капитан не знала, что говорить дальше: она до сих пор толком не могла вспомнить подробности аварии. Очевидно, ремонтные киберы восстановили герметичность корпуса, а их собратья-медики позаботились об экипаже. Но каким образом «Эноре» удалось преодолеть гравитацию черной дыры?

Охнув, Клэр сползла со своего ложа и похромала к кухонному шкафчику, неловко припадая на затекшую левую ногу. Отыскала пачку фильтров, стопку бумажных стаканчиков, пакет с кофе и вернулась к кофеварке. Высыпала черный порошок на фильтр, поместила его в воронку кофеварки, налила воды, включила вилку в розетку и глубоко вдохнула знакомый запах. Достала сигарету и закурила. Вкус, к сожалению, подкачал — синтетический табак отдавал пластмассой. Они взяли с собой немного настоящего табака, но на второй день тот таинственным образом пропал. Кофе тоже был не из лучших. И все же Клэр выпила его маленькими глотками, как лекарство, надеясь, что кофеин, пусть даже искусственный, подстегнет память. Но этого не произошло, и, поразмыслив, Клэр решила перейти сразу к событиям следующего дня.

«10 августа 2751, 10.15 по бортовому времени.

Экко и Хеннинг не выжили. Разгерметизация произошла как раз в том отсеке, где они находились. По словам доктора Тревиса, их внутренние органы превратились в кровавое желе. Док говорит, что никогда раньше не видел подобного. Мы поместили их тела в криотанкеры. Бьят приступил к ремонту системы управления на мостике. Клондейл по-прежнему находится в коме, а Ривс отмечает усиление клаустрофобии. Состояние Свенсона также ухудшилось, паралич захватил отчасти правую половину тела. Несмотря на рекомендации Тревиса, я решила не погружать пока Ривса и Свенсона в криосон, и хочу отметить, что принимаю на себя полную ответственность за это решение. Я осознаю, что подвергаю двух членов команды дополнительному риску, и тем не менее я надеюсь, что их состояние со временем улучшится, а у меня сейчас на счету каждый человек».

Клэр взглянула на часы. Ну вот мы и вернулись в настоящее.

«11 августа 2751, 08.05 по бортовому времени.

ЙОЗЕФ закончил самопроверку и доложил, что система жизнеобеспечения работоспособна на 29%. Док Тревис, коммандер Бьят и лейтенант Фергюссон продолжают ремонтные работы. Капитан Хардинг тоже находится на мостике, но у меня пока не было возможности поговорить с ним. Наши текущие координаты и направление движения корабля до сих пор неизвестны. Лейтенант Фергюссон сообщила мне, что обнаружила недостаток продуктов питания на складе. Конец записи. Клэр К. Марли — капитан корабля «Энора Тайм», Галактические Территориальные Вооруженные Силы».

 

2.

Клэр закрыла бортжурнал и сняла микрофон с гортани. Официальный отчет был окончен. За кадром осталось многое, о чем она считала неразумным упоминать. Например, о своем отношении к капитану Хардингу. Капитан был человеком одержимым властью и превосходством, именно одержимость помогала ему строить карьеру. Этого вечно-голодного пса она с удовольствием держала бы на цепи и в строгом ошейнике. Увы, ее возможности были ограничены. Капитан подчинялся ей лишь формально. Если бы полет проходил штатно, их общение свелось бы к минимуму — она доставила бы батальон на планету, солдаты вышли бы из криотанков, и на этом миссия завершилась бы. Но теперь придется как-то договариваться. И будет нелегко, ведь она не знает, что происходит, а капитан, возможно, знает.

Клэр снова взглянула на часы. Через двадцать минут она должна будет сменить Бьята на мостике. Подумав, она достала из кармана куртки личный дневник и быстро начала набирать сообщение: «Меня преследует чувство, что... — она замерла на секунду, потом продолжила: — что нам лгали с самого начала. Мы взялись за миссию, у которой было мало шансов на успех. Я не знаю, что заставило членов моей старой команды сопровождать меня и на этот раз. Почему Бьят и доктор Тревис вызвались сами? Мы никогда не были особенно дружны. Лейтенант Фергюссон также не исповедует принципа «один за всех и все за одного». М.б., она хотела просто убежать из дома, как я, уйти от какой-то трагедии, которую не в силах пережить, оставаясь на месте? Не знаю. Она не откровенничает, я не напрашиваюсь на откровенность. Во время наших предыдущих рейсов у меня никогда не создавалось впечатления, что эти трое склонны к безрассудному риску или что им нечего терять. В общем, один дьявол знает, что они здесь делают.

Остальная часть команды — новички-добровольцы, я познакомилась с ними в тренировочном лагере на Дайтене. Экко и Хеннинг оставили о себе хорошее впечатление, они были неплохими специалистами и приятными в общении ребятами, жаль что я не успела узнать их поближе. Я не имею понятия, ждал ли их хоть кто-нибудь дома — в личных делах нет об этом. Что касается остальных, то похоже, они такие же чокнутые, как и я. Кто, кроме сумасшедшего, отправится в черную бездну, где только равнодушные звезды будут наблюдать за твоей агонией? Спору нет, у нас был крохотный шанс вернуться героями — если бы нам удалось пробраться к передним рубежам обороны драконов в туманности Сфинкса и сбросить 40.000 десантников непосредственно на вражескую базу, подобрать их спустя пятьдесят минут и доставить обратно на Дайтен. Операция, взятая прямо из учебника по тактике: «Пришел — увидел — победил!» Однако прогоны на симуляторах показали, что потери будут огромны, а у корабля есть великолепные шансы накрыться медным тазом.

Одного я не ожидала: что мы накроемся медным тазом еще до того, как попадем в туманность Сфинкса. Кажется, правду о происшедшем знают только двое: ЙОЗЕФ и капитан Хардинг, и оба не спешат делиться информацией. Опасное сходство! Бьят полагает, что Хардинг ждет повода взять командование в свои руки. Следовательно, мне нужно быть начеку.

Клэр допила кофе, спрятала дневник обратно в карман, встала и потянулась.

 — Боже — пробормотала она, разглядывая в зеркале висевшем над раковиной свое осунувшееся лицо и темные круги под глазами. — Полцарства за пару часов спокойного сна.

Потом привычно взглянула на запястье правой руки, на сплетенный из ленточек браслет — подарок из прошлой жизни — и невольно вспомнила то солнечное счастливое утро, когда проснувшись обнаружила этот сувенир у себя на подушке. Одно воспоминание потянуло за собой другие: дом, где она когда-то жила, светлые комнаты, большие окна, соседи, которые все приходили и приходили с соболезнованиями. Кажется, они искренне горевали по ее дочери. Иру все любили, ее невозможно было не любить...

Клэр встряхнулась, завязала волосы в узел, отмечая про себя, что в них прибавилось седых прядей. Хорошо, что она блондинка, хоть здесь повезло. Она оправила китель и затянула пояс, взяла с полки магазин с тридцатью зарядами, присоединила к своему «ДеГмаку», дождалась, когда индикатор засветится красным, вложила оружие в кобуру и вышла из кухни.

По дороге на мостик она прикидывала, как бы половчее вытянуть из капитана Хардинга необходимые сведения. «Капитан, не пора ли нам поговорить начистоту?» — пожалуй, слишком брутально. «Капитан, признаюсь, мне всегда хотелось узнать...» — слишком кокетливо. «Капитан, не скажу, что ситуация мне нравится, но раз уж мы оказались в одной лодке...» — чересчур откровенно. В конце концов она остановилась на формальном: «Капитан, через пять минут я жду вас на совещании в кают-компании». Главное, сразу обозначить свое доминирующее положение. А потом разберемся... Но проще сказать, чем сделать. Ведь Хардинг — в высшей степени самоуверенный человек. Таких называют «прирожденными лидерами». Он опытный вояка, и, судя по личному делу, у него бывали проблемы с дисциплиной. И всем известно, что десантники недолюбливают Космофлот, считая космонавтов разновидностью «тыловых крыс». Согласится ли Хардинг быть лояльным и признать ее как своего, пусть даже временного, командира?

Клэр увлеклась стратегическими рассуждениями и, войдя на мостик, не сразу поняла, что там происходит. Ей понадобилась пара секунд для осознания увиденного: капитан Хардинг стоит между двумя креслами пилотов, и дуло его «Селмака-7» направлено на коммандера Бьята и доктора Тревиса.

3.

— Что это значит, дьявол вас всех раздери?! — закричала Клэр, про себя мимолетно удивившись неожиданно прорезавшемуся «высокому стилю».

Капитан Хардинг медленно повернулся. Теперь он целился прямо ей в лоб. Клэр поморщилась: рука капитана дрожала, и лучик лазерного прицела то и дело попадал ей в глаза. Было в его фигуре, в его угрожающей позе, в наградных колодках, которые он нацепил на полевую форму, нечто нарочитое, театральное. Может быть, он просто свихнулся от быстрой разморозки? Узнает ли он ее? Понимает ли, кто перед ним? Понимает ли, как называется то, что он сейчас делает и каким будет наказание? От ответа на все эти вопросы зависела ее жизнь и жизни всей команды.

— Садись сюда! Быстро! — Лазерный луч переместился на кресло первого пилота.

— Я не буду садиться, — как могла твердо сказала Клэр, тем не менее чувствуя предательскую дрожь в коленях. Ей не случалось прежде попадать в такие ситуации — даже на симуляторах. — Вы можете отдавать приказы своим солдатам после высадки на планету, но сейчас мы в открытом космосе, это гражданское судно, и оно находится под моим командованием. И я...

— Помолчите, дамочка... — прервал ее Хардинг. — Просто для сведения: коммандер Бьят только что активировал орудийные системы, а доктор Тревис начал разморозку криотанков...

Клэр сглотнула и произнесла сурово, изо всех сил пытаясь не выдать своего ужаса:

— Вы не должны отдавать приказы моей команде...

Но капитан Хардинг снова не дал ей договорить:

— Вашей команде? Позвольте рассказать кое-что о вашей команде. Треть мертва, еще треть валяется в отключке в лазарете, а с оставшимися людьми корабль не сможет маневрировать.

Хотя он был одного с ней возраста, Клэр неожиданно почувствовала себя маленькой девочкой, которую строгий учитель выставляет из класса. Не успев ничего придумать, она тут же принялась оправдываться:

— Мне кажется, нам удалось справиться с ситуацией, и хотя члены экипажа очень устали, тем не менее мы...

Но и эту фразу ей не суждено было закончить.

— Все правильно, — усмехнулся капитан Хардинг. — Вам это именно кажется, дамочка. А на самом деле я уже два дня наблюдаю, как вы своими истеричными приказами чуть не угробили корабль. Я мог бы дать вам еще немного поразвлечься, чтобы вы сами убедились в своей полной несостоятельности, но ваша попытка поиграть с «клаузевицами» заставила меня принять меры. Вы хотя бы...

Клэр быстро взглянула на коммандера Бьята. Тот снял очки и протирал стекла. Он был на голову ниже Хардинга и лет на десять старше, а сейчас — с трехдневной щетиной и всклокоченными седыми волосами — выглядел особенно беспомощным. Даже если Бьят на ее стороне, было бы нелепостью ждать от него помощи. Наоборот, Клэр хорошо его знала и понимала, что нервы коммандера сейчас напряжены до предела. Еще немного, он сорвется и тоже превратится в проблему. Странно, но эта мысль помогла Клэр собраться. Итак, у нее два непредсказуемых мужчины на мостике. Потому ей нельзя ошибаться...

— Вы хотя бы имеете представление, на что способны «клаузевицы»? — продолжал Хардинг. — Какие задачи они способны решать?

— Если вы говорите о военных операциях, то да, имею, — твердо ответила Клэр.

— И вы сможете правильно применить их в военных операциях?

Шах и мат.

— Нет, — честно сказала Клэр. — Я капитан гражданского судна-транспортника. Военные задачи вне моей компетенции.

— Правильно. И поэтому я принимаю командование кораблем, пока вы, с вашим бабьим любопытством, не раздолбали его окончательно. С этой минуты «Энора Тайм» — больше не гражданское судно, оно участвует в военной операции. И начнем мы с того, что вы разморозите лейтенанта и других офицеров моего батальона...

Клэр не спускала с Хардинга глаз, спрашивая себя, заметил ли он ее волнение. Волнение? Да ее ноги уже давно тряслись, как пудинг. За спиной Хардинга Тревис осторожно подбирался к терминалу. На лбу старого доктора блестели капли пота. Однако Хардинг все же услышал тихие шаги и молча повел оружием в сторону Тревиса. Тот поспешно отступил. Впрочем, Клэр на него и не рассчитывала. Максимум, на что он будет способен — заштопать пострадавших после перестрелки.

— Затем мы вернемся к активации орудийных систем, — сказал Хардинг, будто ничего не случилось. — Все поняли? Ну, за работу!

Он перевел ствол на Бьята и неожиданно нажал курок. Клэр вжала голову в плечи и зажмурилась. Открыв глаза, она обнаружила, что Бьят цел и невредим, но одно из стекол его очков разбито вдребезги.

Хардинг хохотнул:

— Я спрашиваю, все поняли? Или вы оглохли, коммандер? Мне повторить еще раз?

— Бьят и Тревис, оставайтесь на своих местах, — приказала Клэр.

Хардинг повернулся к ней:

— У вас проблемы с дисциплиной, дамочка? Пока мы остаемся на вражеской территории, кораблем управляю я. И приказы здесь отдаю тоже я. Если вы мне потребуетесь, я вам сообщу.

И он усмехнулся, весьма довольный своей шуткой. Но пока он разбирался с коммандером, Клэр успела достать из кобуры свой «ДеГмак» и теперь целилась в капитана. Тот, заметив это, удивленно вскинул брови:

— Ого, у кошечки есть зубки! Дамочка, это просто смешно! Что вы собираетесь делать?

— Я прострелю тебе колено, — пообещала Клэр, положив палец на спусковой сенсор. — Посмотрим, как ты сможешь обходиться без коленного сустава.

— Теперь наша кошечка хочет играть в высшей лиге? Но это не подходящая игра для милых кисок и для старых леди с пистолетом в ридикюле.

— Это вообще не игра, — отвечала Клэр, не сводя глаз с руки Хардинга, сжимавшей оружие. — Поскольку я не знаю нашего местоположения, мы не будем активировать орудийные системы. Мы не будем передвигаться по неизвестному нам пространству с тикающей хронобомбой на борту, пока у меня не будет всей информации о возможностях корабля и содержании банков памяти компьютера.

Она хорошо понимала, что теперь противостояние неизбежно. И живым из него выйдет только один. Либо она, либо Хардинг.

— И пока мы не поймем, что конкретно случилось у черной дыры и какие повреждения получил корабль, мы не будем заниматься ничем, кроме проверки и ремонта. Поэтому закройте рот и не мешайте моей команде работать.

— Послушайте, да... — начал Хардинг, но на этот раз Клэр не дала ему договорить.

— Я еще не закончила. Пока я не буду знать, какое вы получили задание, ни один рекрут из вашего батальона не проснется. Меньше всего мне сейчас нужны толпы военных, шатающиеся по кораблю. «Энора Тайм» была и остается под моим командованием, а вам я советую во всем помогать мне, если хотите выжить и попасть в пункт назначения.

Краем глаза она видела, как Бьят подбирается все ближе к Хардингу. Тревис застыл, не сводя глаз с двух капитанов. Он был бледен, его губы дрожали. «Говори, — приказала себе Клэр. — Говори, не останавливаясь, и не пропусти удобный момент».

Но на Хардинга ее слова не произвели никакого впечатления.

— Бла, бла, бла, — насмешливо протянул он.

Бьят, затаив дыхание, замер за его спиной. «Говори, Клэр!»

— Капитан Хардинг, разрешите вам напомнить, что я отвечаю за сохранность «Эноры Тайм» и безопасность команды. И если вы немедленно не положите ваше оружие на пол, я буду вынуждена вас арестовать.

— Арестовать? Дамочка, забудьте! Вы ничего не сможете мне сделать, только продырявите какой-нибудь прибор.

Руки Клэр начали дрожать от напряжения. Больше всего она боялась неосторожным движением или взглядом выдать местоположение Бьята.

— Вы и ваша хваленая команда — просто овцы, — продолжал глумиться Хардинг. — Вы понятия не имеете о том, с кем, как и почему ведется эта война. И у меня приказ перестрелять вас всех прежде, чем корабль приступит к выполнению своей настоящей миссии.

Настоящая миссия? Что, черт возьми, он имеет в виду? Клэр непроизвольно взглянула на Бьята и увидела, как тот занес руки для удара. Мгновения хватило капитану Хардингу, чтобы насторожиться — и он, не раздумывая, нажал на курок. Словно раскаленный шар ударил в бедро Клэр, она упала на пол, и в ту же секунду Хардинг, припав на одно колено, развернулся и выстрелил в Бьята. К счастью, тот успел отскочить в сторону, и заряд, вместо того чтобы ударить коммандера прямо в грудь, прошел по касательной и обжег плечо. От болевого шока Клэр сама не заметила, как нажала на сенсор. «ДеГмак» выстрелил. Лежа на полу, Клэр видела упавшего рядом дока Тревиса — он закрывал голову руками. Потом со сдавленным ругательством рухнул капитан Хардинг и забился в конвульсиях. Клэр заметила кровь на его униформе.

Она глубоко вздохнула, превозмогая слабость. На мостике пахло горящей пластмассой и изоляцией. В бедре пульсировала боль, но рана вряд ли была смертельной. И главное — все-таки ей удалось обезоружить Хардинга. Очень медленно и осторожно Клэр оперлась на руку и села.

— Что ты наделала, черт тебя возьми? — простонал Хардинг, зажимая рану на груди. — Ты мне соврала?

— Соврала? — Клэр в изумлении уставилась на него.

— Обещала прострелить мне колено, а выстрелила в легкое, — Хардинг слизнул показавшуюся на губах кровь. — Теперь я умру... медленно...

— Вы не умрете! Доктор Тревис, доставьте капитана в медицинский отсек!

Она повернулась к коммандеру и убедилась, что он уже поднялся на ноги.

— Карл, помоги доку. После того как он заштопает капитана, мы поговорим.

— Идиоты! Вы понятия не имеете, куда мы летим, — прошептал Хардинг. — Я единственный знаю синий код.

Он закашлялся, и изо рта полилась темная струя крови.

— Быстро! Несем его в медотсек! — закричал Тревис.

Капитан приподнялся на локте:

— Отправляйся в ад! — прорычал он сквозь стиснутые зубы, наставив на Клэр свой «Селмак». — Lady is first!

Однако на это раз Клэр выстрелила первой. На месте правого глаза капитана Хардинга расцвел алый цветок.








Tags: о книжках, феминизм
Subscribe

  • (no subject)

    ГЛАВА 4 Итак, в шестнадцатом веке едва ли могла появиться женщина шекспировской свободы мысли. Задумайся любой о елизаветинских надгробьях с…

  • Вирджиния Вульф Своя комната

    ГЛАВА 3 Досадно вернуться домой с пустыми руками, не найдя за целый день ни одного веского мнения или точного факта. Женщины бедней мужчин,…

  • Вирджиния Вульф Своя комната

    ГЛАВА 2 А теперь попрошу вас представить другую картину: лондонский листопад, мы поднимаемся мысленно над уличным потоком шляп, машин,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment