Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Человек не может быть средством

И поэтому ситуация, когда человек не может добиваться того, что ему нужно прямо, а вынужден делать это посредством другого человека ужасна. Нечеловечески ужасна.
Маленький кусочек из классики в подтверждение (сегодня цитировала в книге, не смогла удержаться чтобы  не процитировать еще раз):



«Ромашов вздохнул и покосился на могучую шею Николаева,  резко  белевшую над воротником серой тужурки.

   - Счастливец Владимир Ефимыч, - сказал он.  -  Вот  летом  в  Петербург поедет... в академию поступит.

   - Ну, это еще надо посмотреть! - задорно, по адресу  мужа,  воскликнула Шурочка. - Два раза с позором возвращались в полк. Теперь уж в последний.

Николаев обернулся назад. Его воинственное и доброе  лицо  с  пушистыми усами покраснело, а большие, темные, воловьи глаза сердито блеснули.

   - Не болтай глупостей, Шурочка! Я сказал: выдержу -  и  выдержу.  -  Он крепко стукнул ребром ладони по столу. - Ты только сидишь  и  каркаешь.  Я сказал!..

   - Я сказал! - передразнила его жена и тоже, как и он, ударила маленькой смуглой ладонью по колену. - А ты вот лучше скажи-ка мне,  каким  условиям должен удовлетворять боевой порядок части? Вы знаете,  -  бойко  и  лукаво засмеялась она глазами Ромашову, - я ведь лучше его тактику  знаю.  Ну-ка, ты, Володя, офицер генерального штаба, - каким условиям?

   - Глупости, Шурочка, отстань, - недовольно буркнул Николаев.

   Но вдруг он вместе  со  стулом  повернулся  к  жене,  и  в  его  широко раскрывшихся  красивых  и   глуповатых   глазах   показалось   растерянное недоумение, почти испуг.

   - Постой, девочка, а ведь я  и  в  самом  деле  не  все  помню.  Боевой порядок? Боевой порядок должен быть  так  построен,  чтобы  он  как  можно меньше терял от огня, потом, чтобы  было  удобно  командовать...  Потом... постой...

   - За постой деньги платят, - торжествующе перебила Шурочка.

   И она заговорила скороговоркой, точно первая ученица,  опустив  веки  и покачиваясь:

-   Боевой   порядок   должен   удовлетворять    следующим    условиям: поворотливости,    подвижности,    гибкости,    удобству     командования, приспособляемости к местности; он должен возможно меньше терпеть от  огня, легко  свертываться  и  развертываться  и  быстро  переходить  в  походный порядок... Все!..

   Она  открыла  глаза,  с  трудом  перевела  дух  и,  обратив  смеющееся, подвижное лицо к Ромашову, спросила:

   - Хорошо?

   - Черт, какая память! - завистливо, но с восхищением произнес Николаев, углубляясь в свои тетрадки.

   - Мы ведь все вместе, - пояснила Шурочка. - Я бы хоть сейчас  выдержала экзамен. Самое главное, - она ударила  по  воздуху  вязальным  крючком,  - самое главное - система. Наша система - это мое изобретение, моя гордость.

Ежедневно мы проходим кусок из математики, кусок из  военных  наук  -  вот артиллерия  мне,  правда,  не  дается:  все  какие-то  противные  формулы, особенно в баллистике, - потом кусочек из уставов. Затем  через  день  оба языка и через день география с историей.

   - А русский? - спросил Ромашов из вежливости.

   - Русский? Это - пустое.  Правописание  по  Гроту  мы  уже  одолели.  А сочинения ведь известно какие. Одни и те же каждый год. "Para pacem,  para bellum" ["Если хочешь мира, готовься  к  войне"  (лат.)].  "Характеристика Онегина в связи с его эпохой"...

   И вдруг, вся оживившись, отнимая из рук подпоручика нитку  как  бы  для того, чтобы его ничто не развлекало, она страстно заговорила  о  том,  что составляло весь интерес, всю главную суть ее теперешней жизни.

   - Я не могу, не могу здесь оставаться, Ромочка! Поймите меня!  Остаться здесь - это значит опуститься, стать полковой дамой, ходить на ваши  дикие вечера, сплетничать, интриговать и злиться по  поводу  разных  суточных  и прогонных...  каких-то   грошей!..   бррр...   устраивать   поочередно   с приятельницами эти пошлые "балки", играть в винт... Вот,  вы  говорите,  у нас уютно. Да посмотрите же, ради бога, на это мещанское благополучие! Эти филе и гипюрчики  -  я  их  сама  связала,  это  платье,  которое  я  сама переделывала, этот омерзительный мохнатенький ковер из кусочков... все это гадость, гадость! Поймите же,  милый  Ромочка,  что  мне  нужно  общество, большое, настоящее общество, свет, музыка, поклонение, тонкая лесть, умные собеседники. Вы знаете, Володя пороху не выдумает, но он честный,  смелый, трудолюбивый человек. Пусть он только пройдет  в  генеральный  штаб,  и  - клянусь - я ему сделаю блестящую карьеру.  Я  знаю  языки,  я  сумею  себя держать в каком угодно обществе,  во  мне  есть  -  я  не  знаю,  как  это выразить, - есть такая гибкость души, что я всюду найдусь, ко всему  сумею приспособиться...  Наконец,  Ромочка,   поглядите   на   меня,   поглядите внимательно. Неужели я уж так неинтересна  как  человек  и  некрасива  как женщина, чтобы мне всю  жизнь  киснуть  в  этой  трущобе,  в  этом  гадком местечке, которого нет ни на одной географической карте!

   И  она,  поспешно  закрыв  лицо  платком,  вдруг  расплакалась   злыми, самолюбивыми, гордыми слезами.

Муж, обеспокоенный, с недоумевающим  и  растерянным  видом,  тотчас  же подбежал к ней. Но Шурочка уже успела справиться с собой и  отняла  платок от лица. Слез  больше  не  было,  хотя  глаза  ее  еще  сверкали  злобным, страстным огоньком,

   - Ничего, Володя, ничего, милый, - отстранила она его рукой».





Tags: феминизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments