Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Category:

Гордость и предубеждение глава 11.

Удачно выбранный недостаток. Второй разговор о гордости.

В этой главе между Элизабет и Дарси состоится еще один очень важный разговор о человеческих характерах. На этот раз Бингли к ним не присоединился — он уже выполнил свою «функцию посредника» и теперь развлекает выздоравливающую Джейн, которая впервые спустилась из спальни в гостиную. Зато его сестра с успехом играет роль «третьего лишнего».

 
Именно она и начинает беседу, жалуясь Элизабет на то, что Дарси разговаривает с ней непростительно дерзко. «Как нам наказать его за такое поведение?» — спрашивает она.

Элизабет отвечает: «Tease him — laugh at him.» «Дразните его — смейтесь над ним». И добавляет «I daerly love a laugh» «Я люблю посмеяться».

Дарси обиженно бурчит: «The wisest and the best of men, nay the wisest and the best of their actions? May be rendered  ridiculous by a person whose first object in life is a joke». «Мудрейшие и лучшие люди, мудрейшие и лучшие их поступки могут представляться смешными тем, кто больше всего в жизни ценит шутку».

Элизабет смиренно возражает: «I hope I never ridicule what is wise or good. Folies and nonsense? Whims and inconsistencies  do divert me. I own and I laugh at them whenever I can».

«Надеюсь. я никогда не смеялась над тем, что мудро или хорошо. Глупости и нелепости, прихоти и непостоянство — вот что забавляет меня. И я считаю себя вправе смеяться над ними, как только мне представится случай.

(В переводе Маршака — «глупость и причуды, капризы и непоследовательность». Но трудно представить себе Элизабет ярой поклонницей «последовательности» и противницей «причуд». Кроме того I own and I laugh at them он почему-то переводит как «когда мне это удается, я над ними смеюсь», что  на мой взгляд значительно «ослабляет» фразу Элизабет).

В ответ мистер Дарси столь же смиренно признает, что и у него было много смешных недостатков, от которых он, однако старался избавиться.

Как мы видим, у героев много общего. Их обоих раздражают «глупости и нелепости, прихоти и непостоянство», только Дарси пытается искоренить их в себе, а Элизабет любит высмеять их в других. И начинает она прямо тут же «как только представился случай». Стоило Дарси сказать о своих недостатках, от которых он хотел бы избавиться, она тут же с ехидцей замечает:

«Such as vanity  and pride».

«Например от тщеславия и гордости».

 

***

Благодаря Мэри мы уже знаем, что «гордость скорее связана с нашим собственным высоким мнением о себе, тщеславие — с одобрением других людей, которого мы жаждем». Поэтому нас вряд ли удивит, что мистер Дарси не приемлет тщеславия, но защищает гордость.

«Yes vanity is a weakness indeed. But pride — where the is a real superiority of mind, pride will be always under good regulation». «Тщеславие — это действительно большая слабость. Но гордость — если она опирается на действительное превосходство ума, — можно легко контролировать».

Элизабет «turned away to hide a smile» — «отвернулась, чтобы спрятать улыбку». Сам же Дарси, видимо, почувствовав, что последняя фраза отдает тщеславием спешит отчитаться перед девушкой в своих недостатках вероятно для того, чтобы убедить ее в своей искренности:

«I have faults enough, but they are not, I hope, of understanding.  My temper, I dare not vouch for. – It is I believe too little yielding – certainly too little for the convenience of the word. I cannot forget the follies and vices of others so soon as I ought, nor their offences against myself. My feeling are not puffed with every attempt to move them. My temper would perhaps be celled resentfull. — My good options once lost is lost forever».

«У меня достаточно пороков, но, я надеюсь, они происходят не от недостака разумения. Однако я не поручился бы за безупречность своего нрава. Боюсь, я несколько неуступчив, и это порой может доставлять неудобства окружающим. Я недостаточно быстро забываю глупость и пороки других людей, а также обиды нанесенные ими мне. Я не слишком охотно отзываюсь, если меня хотят растрогать. И еще меня, вероятно, можно называть обидчивым. Если кто-то утратит мое расположение — он утратит его навсегда».

Слова Дарси все еще можно приписать оскорбленной гордости и тщеславию («У меня такой характер, ты со мною не шути»), но  они неожиданно напомнили мне слова его младшего современника из России. «Свет не простит естественности, свет не терпит свободы, свет оскорбляется сосредоточенной думой, он хочет, чтобы вы принадлежали только ему, чтоб только для него проматывали свое участие, свою жизнь, чтобы делили и рвали свою душу поровну на каждого... — писал в XIX веке прозаик, поэт, критик и хозяин литературного салона Николая Филлипович Павлов. — заройте глубоко высокую мысль, притаите нежную страсть, если они мешают вам улыбнуться, рассмеяться или разгруснуться по воле первого, кто подойдет. Свет растерзает вас»...

То есть Дарси — человек по сути своей совершенно не светский. Не удивительно, что он с такой неохотой выполняет свои светские обязанности. В свете (читай — во обществе) пре выше всех достоинств ценится «приятность в общении» — то есть способность поддерживать легкий, непринужденный ни к чему не обязывающий разговор, довольно равнодушно относясь к собственным словам и мнением. Но для Дарси каждое мнение, каждый поступок, каждый контакт с другим человеком — это обдуманное решение, результат долгих размышлений и «работы над собой». Он не готов легко отказаться от выстраданного решения и переменить его по воле окружающих. Эта «несветскость» делает его ранимым и заставляет буквально огрызаться в ответ на насмешки.

Однако Элизабет обращает внимание на другое — на его обидчивость.

«Implacable resentment is a shade in a character», «Неумение прощать (дословно «непримиримая обидчивость») — это большой недостаток (дословно «тень на характере»)  — говорит она, и тут же добавляет «Но вы удачно выбрали свой недостаток. Смеяться над ним я не способна. Вы неузявимы для меня».

После этого они обмениваются еще парой колкостей и разговор заканчивается. Дарси приходит к выводу, что от Элизабет с ее прекрасными глазами и острым язычком нужно держаться подальше. «He began to feel the danger of paying Elisabeth too much attention» «Он почувствовал, что слишком опасно уделять Элизабет так много внимания».

 

Tags: Джейн Остин
Subscribe

  • Два сериала про хищников

    Я очень люблю фильмы о живтных. И это два новых ярких впечатления: 1)" Охота" с Дэвидом Этенборо Аннотация: Животное-хищник и добыча -…

  • Мысли о собаках

    Вот такой вопрос возник у меня по мотивам этой фоторафии: может ли одна собака научиться чему-то, наблюдая за другой? Обезьяны могут. А псы? В…

  • 29 декабря. Зоо.

    На моем зоопарковском абонементе остался еще один не продырявленный квадратик. Поэтому решила сходить, зарыть тему. В павильоне приматов большие…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments