Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Categories:

Гордость и предубеждение

И еще меня попросили выложить здесь свой фанфик по "Гордости и предубеждению" Джейн Остин. Что я и делаю.

Название: Пустоцвет.

Автор: Helmi Saari (Елена Первушина)

Размер: макси (наверное)

Рейтинг: PG

Герои: Мэри Беннет и компания

Первоисточник: Гордость и предубеждение

 

Пустоцвет.

 

Она подкрадется неслышно,

Как полночь в осеннем лесу.

Я знаю, в переднике пышном

Я голубя вам принесу.

 

Так встану в дверях, и ни с места,

Свинцовыми гирями — стыд.

Но птице в переднике — тесно,

И птица  — сама полетит!

 

Марина Цветаева.

 

Глава первая.

 

Колокола! Они ликовали в ослепительном небе, пели над весенней землей, cлали радостную весть во все концы света. Свадьба! У нас сегодня свадьба! Слышишь к свадьбе звон святой? Золотой! Сколько нежного блаженства в этой песне молодой!

Юная и прекрасная Кэтрин Беннет спускалась по ступеням церкви рука об руку с Фрэнсисом Лукасом в облаке белой фаты, в шорохе старинных кружев свадебного платья, с потупленными сияющими глазами, с нежным румянцем на щеках.

Вслед за четой новобрачных из церкви потянулись гости. Лишь Мэри Беннет осталась сидеть на скамейке, словно ни с того ни с сего задремала во время обряда. На самом деле, она залюбовалась солнечными лучами, игравшими под сводами церкви и среди труб органа и на мгновение забыла о том, какой сегодня день. Ей вдруг вспомнилось, как в детстве в пляске пылинок среди солнечных лучей она порой видела то край золотой одежды, то кончик крыла, то нежную розовую пяточку невзначай залетевшего под своды старой церкви ангела. О своем открытии, Мэри рассказала сестрице Лиззи, той тогда было лет двенадцать. Что же Лиззи ей тогда ответила? Кончено, как всегда, что-то остроумное. И, как всегда, обозвала Мэри глупышкой. Что же она тогда сказала? «Какая ты глупышка, Мэри!» Что же дальше? Ага, вот!

«Какая ты глупышка, Мэри! От проповедей мистера Льюиса мухи дохнут. И если Господь и посылает в нашу церковь ангелов, то только в наказание за дурное поведение, не иначе».

Мэри огорчилась и за себя, и за ангелов, и за мух, и за мистера Льюиса, у которого были такие красивые книжки с картинками и который всегда угощал ее чаем с молоком и вкусным печеньем, и рассказывал чудные сказки о домовых и эльфах. Конечно в церкви, мистер Льюис, был просто нудным старичком, который бубнил себе под нос год за годом одни и те же проповеди, и все же ни одной дохлой мухи Мэри так и не нашла на полу, а искала она очень тщательно. Правда ангелов она с тех пор тоже не видела. И хотя Лиззи, повзрослев, перестала называть Мэри глупышкой, Мэри часто слышала ее голос у себя в голове, когда делала что-нибудь не так. «Какая ты все-таки глупышка, Мэри!»

— А, мисс Беннет, вот вы где?! Что вы тут делаете? Поторопитесь, экипажи вот- вот тронутся! Позвольте вашу руку!

Сэр Лукас вернулся в церковь за шалью, забытой его супругой на скамье, и его голос вывел Мэри из оцепенения. Она поспешно вскочила, извинилась и они вместе вышли из церкви.

— Так что вы все-таки делали там в одиночестве? — говорил сэр Лукас по дороге. — Ааа, не отвечайте, я догадался. Мечтали о дне, когда вы сами будете стоять перед алтарем с каким-нибудь красавчиком? Я прав? — он добродушно рассмеялся и погрозил Мэри пальцем. — Вы ведь не сердитесь на нашу дорогую Китти, за то, что она вас обскакала, правда? Не беспокойтесь, ваш срок придет, и возможно скорее, чем вы думаете!

Мэри знала, что все будут спрашивать ее, как она относится к замужеству сестры и загодя заготовила ответ, который и выдала сэру Лукасу:

— Я немного беспокоюсь за сестрицу Китти. У нее теперь много новых обязанностей, не знаю готова ли она к ним.

Сэр Лукас посмотрел на девушку изумленно, потом снова рассмеялся.

— Бросьте, мисс Мэри, какая ерунда! Поверьте мне, у молодой хорошенькой женщины есть только одна обязанность — быть счастливой! А сейчас позвольте вас покинуть, боюсь, моя супруга уже ищет меня.

Гостей на свадьбе было много, но они не торопились рассаживаться в экипажи. В такой чудесный день, всем хотелось побыть немного на лужайке у церкви, размять ноги, вдохнуть напоенный ароматом цветов весенний воздух, еще раз поздравить новобрачных. Но Мэри стояла в одиночестве, не решаясь присоединиться ни к одной из групп. Заготовленная ею с таким тщанием фраза не имела успеха, и Мэри решила, что будет лучше, если она немного помолчит. В самом деле, зачем говорить о супружеских обязанностях в такой ясный солнечный день, словно созданный для веселья и беззаботного отдыха? Сестрица Лиззи на ее месте наверняка сказала бы что-нибудь остроумное, что-нибудь более подходящее и для такого дня и для такой компании. Но что? Если бы Мэри могла на секундочку вообразить себя сестрицей Лиззи, у нее бы тоже наверняка получился какой-нибудь удачный экспромт.

— Мэри, ты не видела папу? Мама уже дважды спрашивала о нем.

Это была Шарлота Коллинз.

— Да, он приходил в церковь за шалью и теперь пошел искать леди Лукас.

— Вот незадача! Я так хотела еще не много побыть с братом, а теперь приходится помогать папе и маме найти друг друга. Вот он, дочерний долг! Полагаю, мистер Коллинз был бы мной доволен, — в голосе Шарлоты отчетливо прозвучала ирония. — А кстати, почему ты тут стоишь совсем одна? Почему не подойдешь поздравить Китти?

— Там уже Лиззи и Джейн с мужьями. Я не хотела им мешать. Они уже давно не видели Китти, а мы ведь до последнего дня жили вместе.

— А, тогда все понятно, — Шарлота испытующе глянула на Мэри. — Ты ведь рада, что сестра вышла замуж, правда?

— Конечно рада, — Мэри неожиданно пришла в голову острота совсем в духе Лиззи и девушка поспешила поделиться ею с Шарлотой. — Бедняжка Китти так и не смогла научиться правильно писать свою девичью фамилию — постоянно пропускала одно «н». Теперь, она по крайней мере, избавлена, от этой неприятности.

Шарлота нахмурила брови.

— Полно, Мэри, не надо быть такой злюкой! Я уверена, что у тебя все тоже будет хорошо. Да и поверь мне замужество — это вовсе не рай на земле. Мистер Коллинз был бы в ужасе, услышь он мои слова, но иногда мне кажется, что чистилище все же существует. Ну ладно, пойду поищу папу.

Кажется, острота тоже не имела успеха. Однако поразмыслить над этим Мэри не удалось — к ней подошла леди Лукас.

— Мэри, ты не видела Шарлоту? Я хочу сказать ей, что не стоит искать сэра Лукаса, я уже нашла ее. Он просто разговорился с милой Джейн и с мистером Бингли. Кстати, у меня еще не было случая поговорить с тобой. Ты ведь рада, что наши семьи наконец породнились?

«Джейн! Ну конечно же! Джейн со всем и добра, и ее все любят, — подумала Мэри. — Надо и мне сказать леди Лукас что-нибудь доброе, ведь матери часто грустят в глубине души, когда их дети женятся или выходят замуж, матушка часто мне это говорила».

— Кончено, я от души рада, леди Лукас. Но вам, наверное, немного грустно сегодня. Ведь ваш сын теперь не сможет уделять вам так много внимания, как раньше.

Леди Лукас отступила на шаг в изумлении.

— Какая ерунда, девочка! И кстати, экипажи уже поданы. Пойдем, я покажу тебе твое место.

И всю дорогу до Лукас Лодж, Мэри слушала как колеса раз за разом выстукивают: «Какая же ты глупышка, Мэри!»

 

 

Глава вторая.

 

Странно было просыпаться в опустевшем доме, на слыша ни голосов за стенкой, ни шаркающих шагов матушки, ни скрипа дверей, когда она входила в спальни, чтобы пожелать своим девочкам доброго утра. Странно было завтракать вдвоем с отцом за огромным столом где прежде было так тесно, весело и шумно. Казалось бы — Мэри не привыкать. Ведь и прежде бывало так, что Кити гостила у сестер, а матушка отправлялась в свой очередной вояж и Мэри с отцом оставались вдвоем. Но тогда оба знали, что это на время.

С того дня, когда Лидия (ну конечно же Лидия! Кто сомневался, что она и тут окажется первой!) написала матушке, что чувствует признаки беременности, миссис Беннет появлялась в Лонгборне только изредка. Она без устали путешествовала по треугольнику: Пемберли — дербиширское поместье Бингли — ... ский полк, в котором служил Уикхем: шила приданое, выбирала кормилиц, успокаивала младенческие колики, дарила серебряные ложки на зубок. И, надо отдать ей должное — когда Лиззи после первых родов чуть не умерла от грудницы, именно миссис Беннет настояла, чтобы ее дочери позволили самой кормить младенца, и тем спасла ей жизнь. Нельзя сказать, что после этого случая Дарси перестал бояться визитов миссис Беннет (это, видимо было выше его сил), но все же он явно начал относиться к ней с почтением. Однако, очередная поездка на север, к Лидии, оказалась роковой для миссис Беннет. По дороге домой она сильно просутилась и через полгода тихо угасла в Лонгборне, на руках своих дочерей. В последние часы, ее волновало лишь одно — что из-за траура помолвка Китти и Фрэнсиса Лукаса неизбежно затянется. «Вы должны позаботиться о своей дочери, мистер Беннет, — наставляла она мужа. — Поговорите с мистером Коллинзом, может быть он найдет способ обвенчать нашу Китти поскорее. Хотя нет, бедная девочка заслуживает такой же пышной свадьбы, какая была у ее сестер. Позаботьтесь об этом, мистер Беннет!»

Но вот долгожданная свадьба все же состоялась и Лонгборн опустел. Конечно, к ним будут приезжать гости. Конечно они сами будут гостить в Джейн и Лизи. И все же, теперь они вдвоем — мистер Беннет и мисс Мэри Беннет — хозяева Лонгборна.

Мэри допила молоко, взяла с блюда еще кусочек рисового флорендина и украдкой глянула на отца, который восседал во главе стола, задумчиво постукивая ложечкой по скорлупе яйца. Почему-то все в семье были уверены, что именно мистер Беннет первым покинет этот свет, и Мэри всегда думала, что когда-нибудь, они с матерью уйдут из Лонгборна и она, Мэри, будет заботится о матушке. Кто мог угадать, как все обернется на самом деле? И кто мог угадать, что потеряв супругу мистер Беннет сам умрет наполовину? Как будто за его перебранками с миссис Беннет таилось нечто другое, столь важное и глубокое, что он сам себе не решался в этом сознаться. Может быть, в каком-то смысле они и были идеальной парой, потому что только так — насмешливо и снисходительно и мог мистер Беннет кого-нибудь любить. А может быть дело было просто в том, что без малого тридцать лет, поведенных вместе пусть даже с самым чуждым тебе человеком, не вычеркнешь из жизни в один момент.

«Теперь мой долг — заботится об отце, — думала Мэри. — Конечно у Лизи и Джейн получается лучше, но они должны в первую очередь заботится о своих семьях, а моя семья — это папа».

Хотя, право, ей было бы легче ютится с матерью в какой-нибудь каморке и добывать деньги на пропитание шитьем!

— Батюшка, может быть вы хотите, чтобы я почитала вам после завтрака?

— Что? А, не стоит утруждать себя, моя девочка. Боюсь те глубокомысленные книги, которые привлекают твое взыскательное внимание слишком глубоки для меня.

Вообще-то Мэри хотела предложить ему «Робинзона Крузо». Эту книгу юный Фрэнсис тайком подарил своей невесте (тайком, потому что сэр и леди Лукас не одобряли «бесстыдного писаку, сочинителя скабрезных историй о недостойных женщинах»). Китти, услыхав о «скабрезных историях» и «недостойных женщинах», обеими руками ухватилась за книгу, но выяснив, что никаких женщин — достойных или недостойных там нет, а есть один-единственный мужчина, к тому же не лорд и не офицер, она тут же отбросила «Робинзона». Мэри подобрала томик, долго боролась с собой — ей казалось, что это не самое благочестивое чтение, потом, не сумев побороть соблазна, все же начала читать и уже не смогла оторваться. Книга, к ее удивлению, оказалась достаточно благочестивой и поучительной, но к тому же еще и по-настоящему интересной и ободряющей. Мэри надеялась, что приключения Робинзона развлекут мистера Беннета и укрепят его дух. Но первая попытка позаботиться об отце оказалась неудачной.

Посоветовавшись с рисовым флорендином, Мэри выдвинула новое предложение:

— Может быть мы с вами прогуляемся перед обедом? Мы могли бы дойти до Оукхемского холма. Прогулки возбуждают аппетит и...

— Спасибо, моя девочка, но я не жалуюсь на аппетит. Да и Оукхемский холм я уже видел не раз, едва ли мы обнаружим там что-то новое.

Собравшись с духом, Мэри предприняла последнюю попытку:

— Тогда может быть вечером я немного поиграю для вас? Мисс Дарси подарила мне на Рождество сочинения Филипа Эмануила Баха. Они прелестны и...

— Боюсь, мне не оценить их прелести, моя девочка. Старый портвейн для меня гораздо более притягателен, чем все семейство Бахов. Да и к тому же вечером ты наверняка захочешь отдохнуть от дневных трудов и предаться благочестивым размышлениям на сон грядущий. А сейчас извини, я должен идти, меня ждет управляющий. У тебя наверняка есть не мало дел и в доме и в саду.

Яйцо так и осталось на столе — словно декоративная урна с прахом несбывшихся надежд в романтическом парке. Как ни странно, но Мэри вдруг пожалела не мистера Беннета, как следовало бы, а именно это одинокое яйцо. Скорлупу раскололи, а есть никто не стал...

 

***

Она поднялась наверх и остановилась у лестницы в небольшом холле, куда выходили  двери трех спален (спальня родителей была на первом этаже, в южном крыле дома). Мэри сама не знала, зачем пришла сюда, что будет делать. Конечно, отец был прав — у нее было полно дел и в доме, и в саду. Миссис Беннет  отказала в своем завещании неплохую пенсию Хилл, и когда старушка, рыдающая, но счастливая покинула Лонгборн, мистер Беннет нанял новую кухарку и служанку, которая убирала комнаты, но Мэри по-прежнему распоряжалась на кухне, чистила серебро, следила за одеждой, вместе с садовником работала на огороде. Так что ей было чем заняться. Просто почему-то ничем заниматься не хотелось.

Все в том же странном полусне Мэри зашла в бывшую спальню Джейн и Лиззи — скромную, но обставленную с большим вкусом, и какую-то прохладную — стены были обиты белой с бледно-зелеными полосами материей, голубые с нежно-зеленой в тон стенам бахромой портьеры падали красивыми складками. Мэри остановилась у окна, перебирая бахрому. Потом вдруг обернула портьеру вокруг себя словно бальное платье, недоуменно посмотрела на голубую  ткань, высвободилась, заметила на шкафе украшенную лентами шляпку Лиззи. Почему-то пододвинула стул, сняла шляпку, стряхнула пыль, примерила. Но в комнате было только маленькое зеркало на столике. Мэри попыталась разглядеть в нем себя, но видела то ленты, то поля шляпки, то собственную щеку. Положила зеркало обратно на стол, и не снимая шляпки, прошла в спальню Китти и Лидии. Вот там было огромное зеркало — во весь простенок между двумя окнами. Здесь цвета были гораздо теплее, — темно-желтое  покрывало в тон вечернего первоцвета на кровати Лидии, светло-желтое цвета примулы на кровати Китти, ярко-желтые стены и портьеры модного цвета жонкиль, с бахромой в цвет пурпурного мака. Лидия хотела, чтобы вся портьера была цвета мака, миссис Беннет и Китти склонны были с нею согласиться, но Джейн, Лиззи и мистер Беннет выступили единым фронтом и Лидия к своему разочарованию получила только узенькую полосочку канта своего вожделенного пурпурного цвета. Вокруг царил беспорядок: покрывала были смяты, на полу валялись шпильки, на столе — увядшие розы, упавшие с фаты Китти, когда девушка в последний раз прихорашивалась перед зеркалом, чтобы покинуть дом.

Мэри глянула в зеркало, убедилась, что шляпка сидит на ней, как седло на корове, со вздохом сняла ее, положила на кровать Китти, заметила, что из под подушки выглядывает край томика in octavo, вытянула книгу на свет «Удольфские тайны» Анны Радклиф.

Мэри забрала найденную книжку в свою собственную спальню — уютную, хотя и очень скромно обставленную,  но читать ей не хотелось. Она просто положила томик в компанию к своим любимцам — «Сельским элегиям» Грея, «Векфильдскому священнику» Голдсмита, «Поварихе и домашней хозяйке» Мэри Доддс  и «Робинзону Крузо». Все в том же странном настроении, почти не отдавая себе отчета в своих действиях, она взяла «Крузо», наугад открыла его и прочла: «Я заброшен судьбой на унылый, необитаемый остров, у меня нет никакой надежды на избавление. Я отрезан от всего человечества, я отшельник, оторванный от всего мира. Мне не с кем перемолвиться словом и некому утешить меня. Но я жив. Я не утонул, как все мои спутники. Я не умер с голоду, и не погиб в этой безотрадной пустыне. Наш корабль пригнало так близко к берегу, что я не только успел запастись всем необходимым для жизни, но и смогу добывать себе пропитание до конца моих дней».

Мэри положила раскрытую книгу на стол, застыла, накручивая локон на палец. «Если бы Шарлотта умерла в родах, я могла бы выйти замуж за мистера Коллинза. А если бы от этого брака родился мальчик, он бы унаследовал Лонгборн... Наверно матушке бы это понравилось», — вдруг подумала она.

И тут же с досадой тряхнула головой. В самом деле, что за глупые мысли лезут в эту голову! Не смотря на все свои мрачные высказывания Шарлота вчера выглядела великолепно. И ее дети — две хорошенькие девочки-близняшки, которым доверили рассыпать ландыши на пути невесты,  были просто воплощением счастья и здоровья. Да и к тому же, судя по словам Шарлоты, не такое уж это большое счастье — быть замужем за мистером Коллинзом. Нет, Мэри вовсе не хотелось становиться миссис Коллинз. А чего ей хотелось, она и сама не знала.

 

***

Неизвестно сколько бы она еще просидела, глядя в одну точку и предаваясь бесплодным размышлениям, но через открытое окно до нее долетели голоса и Мэри очнулась. Во дворе стоял изящный фаэтон — значит Джейн и Лиззи приехали проведать папу. В этом году Незерфильд снова пустовал и Бингли с удовольствием снял его на несколько месяцев, чтобы Джейн и Элизабет помогли сестре подготовиться к свадьбе.

Мэри тут же сбежала по лестнице и отправилась на кухню.

— Миссис Браун, приехали Джейн и Лиззи, что у нас с обедом?! — крикнула она.

— Куриный суп с рисом, уже на огне, мисс. А на второе я хотела подогреть вчерашнее жаркое из ягнятины, — отозвалась миссис Грин. — А еще Мартин принес свежей рыбы, она там в мойке.

— Хорошо, добавим в суп стебель порея и распаренный чернослив — Лиззи так больше любит. Рыба пусть пойдет на пирог.

— Пирог к обеду не поспеет.

— А мы замесим тесто без опары. Джейн нравится, когда тесто тонкое. А из жаркого можно сделать «инки-пинки», так советует Мэри Доддс.

— Что еще за пинки? И в жизнь такого не едала!

— Это очень просто. Добавляют к мясу морковь, делают подливу из уксуса, соли, перца и гвоздики, подогревают все вместе и заправляют мукой, как белый соус. И... вот еще, миссис Браун, вы не могли бы испечь немножко  своего имбирного печенья — маленький Уильям его обожает.

— Ясное дело обожает, — с важностью сказала миссис Браун, которая несомненно поместила бы имбирное печенье на свой герб, если бы он у нее был. — Вот что, мисс Мэри. Если вы возьметесь сами делать свою пинку, то я поспею и замесить тесто на пирог и испечь печенья для малыша Вилли.

— Конечно, миссис Браун, — ответила Мэри, надевая фартук.

Ей вдруг стало очень весело.

«Вот тут я полностью в своей тарелке, — подумала она и хихикнула себе под нос. — Смешной каламбур получился. Только Лиззи я его, пожалуй, не буду рассказывать».

Subscribe

  • А вы слышали?

    "В аду есть специальный этаж для женщин, которые не помогают друг другу" Услышала эту фразу в норвежском детективном сериале. Причем,…

  • Любимые сказки

    Кто уже посмотрел "Игру престолов" и поудивлялся количеству напалма в одном отдельно взятом драконе, могут почитать эту статью о страшных…

  • Неожиданное

    Только что узнала и удивилась. Угадайте, когда в Росии был издан закон, разрешающий женам распоряжаться своим имуществом независимо от мужей? 1. При…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment