Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Categories:

Темные века и планы на будущее.

Секретные материалы в очередной раз пытаются закрыться. Посему:

1) Кладу статью о женщинах темных веков.

2) До конца месяца выложу еще две статьи о высоком средневековье. Новых пока писать не буду.

3) Появляться в ЖЖ буду время от времени и всегда неожиданно.

4) Буду неторопясь писать Пустоцвет и выкладывать здесь и там, скорее всего нерегулярно.

5) Комментарии по Гордости и предубеждению отложу до сентября.

Всем теплого лета, хорошего отдыха и крепкого здоровья.

Вся ваша Е.


Елена ПЕРВУШИНА

 

Женщины темных веков

(7-й очерк из цикла)

 

«Темными» веками называют период с конца V по X века нашей эры. Это была эпоха великого переселения народов, эпоха, когда великие цивилизации древности лежали в руинах, а победители: гунны, готы, франки, саксы — строили на обломках Римского мира новую культуру — на первый взгляд, довольно примитивную и все же таившую в себе огромный потенциал. Однако лишь самый  могучий провидец смог бы увидеть блеск культуры Возрождения, зарождающийся в глубине темных веков.

 

Тьма и женщина

Вот как выглядела Европа к концу Х века, по описанию французского историка Жака Дюби:

«Кругом царило почти полное безлюдье. К западу, северу, востоку тянулись невозделанные земли, болота и петляющие реки, песчаные равнины, перелески, пастбища. Там и тут на месте лесов и бесконечных пустошей виднелись прогалины — пространства, уже отвоеванные у природы, обработанные после пожаров или костров, которые разводи­ли крестьяне, расчищая место под пашню. Деревянный плуг, который волокли тощие быки, робко процарапывал на бедной почве неглубокие борозды... Попадались лепившиеся друг к другу лачуги из камня, глины, веток, окруженные колючей живой изгородью и кольцом садов. Жилище хозяина, дровяной сарай, амбары, кухни и помещения для рабов были обнесены частоколом... Это дикий мир, в котором хорошо известно, что такое голод».

Понятно, сколь важную роль играли в этом обществе женщины. Они были не только матерями и воспитательницами будущего поколения, но и кормилицами. Они пряли и ткали, обшивали всю семью, занимались гончарным ремеслом, ухаживали за скотом, заготавливали пищу впрок, варили пиво, лечили больных.

От них зависели судьбы многих, но они едва ли могли распоряжаться собственной судьбой. Как правило женщина находилась под покровительством мужчины — отца брата или мужа. Причем, после того, как она выходила замуж, отец и братья оставались ее покровителями. Так, средневековый хронист, автор истории франков Григорий Турский рассказывает, что в Турнэ в конце VI века один человек выразил неодобрение мужу своей сестры за пренебрежение ею и увлечение жен­щинами легкого поведения, а когда муж не исправил­ся, напал и убил его «и нескольких из его родственни­ков». Убийца был в свою очередь убит родичами мужа, «так что, — сообщает Григорий Турский, — с той и с другой стороны не осталось в живых никого, кроме одного, у которого уже не было противника». Тогда в распрю вступили более отдаленные родственники. Франкская королева Фредегонда приказала прекратить вражду, прежде чем она «приведет к еще большему не­счастью», и, когда ее приказ не был незамедлительно выполнен, взяла дело в свои руки. Пригласив на пир­шество трех главных представителей обеих семей, она угощала вином их и их слуг, пока мужчины не напи­лись, а слуги не задремали, а затем дала сигнал трем своим людям, вооруженным топорами, и те, «размах­нувшись, разом их порешили».

Еще один пример из Григория Турского — о се­мейной солидарности в варварском понимании: в Па­риже сплетничали о любовной связи некоей замужней женщины. Родственники мужа потребовали от ее отца поклясться в невиновности его дочери, «или пусть она умрет, дабы ее бесчестие не запятнало наш род». Отец поклялся в ее невиновности на алтаре святого Дионисия, но ссора уже началась, мужчины выхватили мечи, и церковь была осквернена кровью. Епископ наложил на них наказание, а женщина, согласно Григорию, по­весилась.

В другом случае клирик из Ле-Мана, предававший­ся чревоугодию, распутству и другим грехам, взял себе в любовницы «женщину свободную по рождению и дочь хороших родителей», коротко постриг ей волосы, одел в мужскую одежду и увез в другой город. Когда ее родственники узнали об этом, «они немедленно по­спешили отомстить за позор своего рода». Они захва­тили клирика в плен, но позволили епископу Ле-Мана выкупить его, а «женщину сожгли».

Женщины темных веков были поражены в правах по сравнению с мужчинами, и все же хотя бы отчасти законы их защищали. Так, женщина могла наследовать деньги и движимое имущество, но не могла наследовать землю. Когда девушке исполнялось 25 лет, она получала право сама выбирать мужа, без согласия своих родственников. Некоторые законы допускают и меньший «возраст согласия». Так, в одном из сборников законов V века записано: «Девушка 17 лет вправе распоря­жаться своим собственным телом. По достижении ею этого возраста отец не может заставить свою дочь выйти замуж против ее воли».

Однако все без исключения варварские судебники налагают большой штраф на человека, ко­торый женился на женщине, не получив согласия ее отца. Второй Орлеанский синод (541 год) провозгласил: «Никто не должен жениться на девушке вопреки воле ее родителей под страхом отлу­чения от церкви».

Для насильников и похитителей девушек была составлена свадебная формула, превращавшая преступника в жениха, приносящего публичные изви­нения: «Дорогая и возлюбленная жена, общеизвестно, что я завладел тобой против твоей воли и воли твоих родителей и что преступлением похищения я связал тебя со своей участью, которая могла бы подвергнуть мою жизнь опасности, если бы только священнослужители и уважаемые люди не восстановили понима­ние и мир; было договорено, что я даю тебе положен­ное в виде [дара]. Поэтому в качестве компенсации я дарю тебе [следует перечень имущества]».

Существовала и формула развода, дававшая равные права обеим супругам: «Поскольку между таким-то и такой-то, его женой, нет Божьего согласия, но между ними царят раздоры, и они в результате не могут договориться ни о чем, оба хотят расстаться, что они и сделали Они решили, что каждый из них волен посвятить себя служению Богу в монастыре или за­ключить новый брак». Однако инициатором развода мог быть только мужчина. Он мог развестись с женой по разным причинам: беспло­дие, измена (за это преступление он мог убить ее и ее любовника), болезнь, препятствующая выполнению его супружеских обязанностей. Если он был готов от­казаться от контроля над ее собственностью и выпла­тить ей компенсацию, ему не требовалось вообще никаких обоснований.  Женщина, напротив, не могла подать на развод, даже если муж изменял ей.

Женщина могла выступать в судебных процессах. Если же исход процесса должен был решить поединок, она могла нанять бойца, который защищал ее права. Если же мужчины относились к женщинам без должного почтения, женщины умели за себя постоять. И вскоре мы в этом убедимся.

 

Победить или умереть!

В Лондоне на набережной Виктории и Вестминстерского моста стоит статуя королевы Боудикки. Бронзовая  королева  взирает на  Лондон с мчащейся колесницы.  Боудикка — один из символов британской свободы и независимости. В далеком 61 году нашей эры она была женой Прасутага — вождя самого сильного, но зависимого от римлян британского племени  иценов, жившего на востоке Британии. Она родила мужу двух дочерей, но не смогла родить сына. Перед смертью Прасутаг назначил наследниками римского императора Нерона I, а также своих дочерей. Однако получилось иначе. Казну  Прасутага разворовали центурионы, родственников обратили в рабство, Боудикку высекли плетьми, а дочерей обесчестили.

Жаждущая мести Боудикка собрала огромную армию и возглавила антиримское восстание. К иценам примкнули тринобанты и другие племена, недо­вольные римскими земельными конфискациями и произволом римских легионеров. У римлян было всего 4 легиона, рассредо­точенных по всему острову. В ходе восстания бритты вырезали не менее 70 тысяч римлян и их со­юзников и сожгли несколько го­родов (в том числе Лондиниум). Римская ар­мия под началом наместника Британии Светония Паулина с трудом подавила восстание. Боудикка приняла яд. По легенде, ее похоронили неподалеку от стен римского Лондониума, там, где сейчас проходят пути железнодорожного вокзала Кинг-Кросс.

«Ненависть, словно вы­рвавшаяся из бездны, соответствовала степени жестоко­сти завоевания. Это восстание было похоже на крик ярос­ти и гнева против неодолимого завоевания, который словно придавал бриттам силы. Немецкий историк Ранке назвал Боудикку "яростной, искренней и ужасной". Па­мятник ей на набережной Темзы напротив Бит Бена напоминает нам о том суровом призыве победить или умереть, который звучит в веках». — писал о королеве Боудикке еще один защитник британской свободы сэр Уинстон Черчилль.

 

Принцессы, обманувшие Аттилу

Гунны, пожалуй, были самым страшным и кровожадным из племен, терзавшим римскую империю, а их предводителя Аттилу недаром называли Бичом Божьим. Однако к поражению и смерти могучего варвара приложили руку две женщины. Одной из них была римлянка, сестра императора Валентиниана III Юста Грата Гонория. Юста была «девушкой в стесненных обстоятельствах». Брат-император узнал о том, что у сестры тайный роман с неким Евгением. Любовника принцессы казнили, а ее саму сослали в Константинополь, ко двору набожной императрицы Пульхерии. Юста, по-видимому решила, что такая участь хуже смерти и  — послала своего человека с письмом к Атилле, умоляя его о заступничестве. Аттила в ответ галантно предложил ей руку и сердце (на самом деле заключенный брак давал е ему возможность выступать «официальным представителем» интересов Юсты). Юста Грата Гонория приняла предложение и послала жениху кольцо. Тот немедленно начал действовать — отправил к императору Феодосию, посольство и потребовал в приданое невесте ни много ни мало — всю западную часть империи. Валентиниан III требовал казни сестры за предательство, но мать спешно выдала Юсту за пре­старелого сенатора Геркулана. Аттила остался ни с чем, а Юста через несколько лет таинственным образом скончалась в родовом поместье Геркулана.

Неизвестно, насколько расстроил Аттилу этот обман, но знакомство с другой юной красавицей стоило ему жизни. Подавив мятеж германских племен, он казнил вождя бургундов и женился на его дочери Ильдико. Наутро после брачной ночи Аттила был найден мертвым. До сих пор неизвестно, была ли в том вина Ильдико, но многие современники не сомневались в том, что именно она отомстила за отца и избавила землю от Бича Божьего.

Ильдико была суждена долгая жизнь «в памяти народной». Она стала Кримхильдой — героиней «Песни о Нибелунгах», В песнях «Старшей Эдды» ее воспели под именем Гудрун. В далекой Норвегии и Гренландии суровые викинги пели о том, как Ильдико-Гудрун, выхватив меч, сражалась с воинами, как мужчина.

Увидела знатная:

беда угрожает —

надумала смелое,

сбросила плащ,

меч обнажила,

родных защищая, —

трудна была схватка

воинов с нею!

 

Двоих повалила

бойцов дочь Гьюки

и еще брата Атли

изранила тяжко,

отсекла ему ногу,—

пришлось унести его,

 

Испуганный таким натиском, Атли (Атилла) попытался примириться с мстительницей:

«Знаю вину свою,

вижу, как мог бы

заставить тебя

забыть о распрях:

рабынь тебе дам,

дорогие уборы,

как снег серебро,—

все будет твоим!»

 

Она же гордо ответила:

 

«Надежду оставь —

все это отвергну!

Я мир разорвать

давно уж решила;

была я неистовой —

яростной буду!»

 

Кровавые королевы из рода Меровингов

Будучи ценным имуществом, женщины нередко оказывались в самом центре семейной распри. В шестом веке нашей эры несколько властных женщин едва не разорвали на части королевство франков. Все началось со свадеб двух братьев Сигебера и Хильперика, правивших двумя из четырех «герцогств», составлявших франкское королевство.

Сигебер остановил свой выбор на дочери короля вестготов Атанагильда — Брунгильде. Брю, которая слыла честной и красивой девушкой, приехала в дом жениха около 566 года с богатым приданым. Женитьба вызвала ревность его единокров­ною брата Хильперика. И хотя последний «уже имел несколько жен», он попросил у короля Атанагильда руку Галсвинты, его старшей дочери. Григорий Турский с иронией пишет, что  Хильперик испытывал к ней, «любовь великую, ибо она привезла с собой несметные сокровища». Понятно, что при такой глубине чувств Хильперик вскоре возобновил связь с одной из своих бывших наложниц по имени Фредегонда. Поскольку Галсвинта выражала неудовольствие и угрожала возвратиться к своему отцу, ее умертвили (около 570 года). Григорий Турский прямо обвиняет в этом Хильперика, пред­полагая и пособничество Фредегонды, которую король сразу же сделал своей супругой первого ранга.

Сигебер и Брунгильда решили защитить честь убиенной Галсвинты, преследуя при этом свои политические интересы. Они потребовали от Хильперика выплатить им солидную «компенсацию», в которую в частности входили и вошли города Бордо, Ли-Мож, Беарн и Бигр. Но для Хильперик выплатил «отступные» и тут же напал на владения Сигебера. Поскольку войска Сигебера побеждали, Хильперик организовал убийство брата, подослав к нему двух своих людей и захватил Брунгильду и казну Сигебра. Вскоре однако он отправил вдову брата назад, к домашнему очагу. Решение оказалось дальновидным — недовольная возвращением властолюбивой королевы  знать тут же пожелала заключить против нее союз с Хильпериком.

Однако Хильперик так и не успел насладиться победой. В 584 году, когда король воз­вращался в Париж с охоты в окрестностях «виллы» Шелль, ему нанес смертельные удары неизвестный убийца. Навсегда останется тайной, кем был этот че­ловек, кто вложил в его руку оружие. Был ли это безумец? Или его послала Брунгильда?  Григория Турский считает, что сама Фредегонда решила свести счеты с неверным супругом. Хильперик оставил после себя четырехмесячного сына, бу­дущего Клотара II. У Брунгильды тоже был сын от Сигебера — Хильдерик. Опеку над обоими мальчиками взял их дядя Гонтран. Королевы на время притихли. Правда, Фредегонда в 597 году попыталась напасть на соседнее королевство, но новую междоусобную войну прервала ее смерть.

 Однако через десять лет, когда и Гонтран, и Хильдебер ушли из жизни, Брунгильда пожелала править от имени своих внуков. Правила Брунгильда бездарно, кроме того, она так и осталась «чужестранкой», чем вызвала враждебность знати, епископата и мирян.

Они поспешно заключили союз с сыном Хильперика Клотаром ради сохранения собственной независимости. Клотар начал войну с  Брунгильдой. Она  закрылась в стенах Вормса с правнуком Сигебером и его малолетними братьями и попыталась оказать сопротивление, призвав в свое войско людей из-за Рейна, а затем из Бургундии. Но королеву предали. Бургундская знать выдала Клотару сначала Сигебера (юный претендент на трон был убит), а затем и саму Брунгильду. Как рассказывает летописец, «Клотар испытывал к ней жгучую ненависть, считая ее виновницей смерти десяти франкский королей (в том числе ее мужа Сигебера, а также Хильперика, своего деверя, отца Клотара). Три дня ее пытали самыми разными способами, затем посадили на верблюда и провезли через воинский строй, затем привязали к хвосту необъезженного коня за волосы, за одну руку и за одну ногу. Конь поскакал, волоча ее по земле, ударяя ее копытами, ломая ей кости. Так погибла королева Брунгильда, похоронив ранее всех рожденных ею мужских претендентов на королевский трон. Клотар II, сын ее давней соперницы Фредегонды, остался единственным королем франков.

 

Карл Великий — семейный портрет

Каролинги, сменившие Меровингов на троне франкского государства, старались не повторять ошибок своих предшественников. Карл Великий за свою долгую жизнь не раз попадал в сети любви. Однако нужно отдать ему должное: он всегда либо дожидался смерти предыдущей жены, либо разводился с нею и только потом брал себе следующую.

Карл Великий был постоянно окружен женщинами. Первой из них была его мать Бертарда, жена Пиппина Короткого. Их брачный союз был узаконен лишь в 749, спустя два года после рождения Карла. Вместе со своим амбициозным супругом Бертарда в 754 году получила благословение папы Римского Этьена II и стала первой королевой из рода Каролингов. Насколько известно историкам она была единственной супругой Пиппина и единственной хозяйкой королевского двора в суровые военные годы. После смерти супруга, она прикладывала все силы к  тому, чтобы примирить своих сыновей, тут же начавших раздел земель. К сожалению, ее труды не увенчались успехом. Карл не ладил со своим братом Карломаном и дело вероятно дошло бы до еще одной междоусобной войны, но Карломан своевременно умер. Единственную сестру Карла Жизель прочили за сына императора Константина V. Однако Карл приказал сестре уйти в монастырь — видимо, ему не хотелось делить власть с потенциальным шурином.

Впервые Карл Великий женился еще совсем молодым на Химильтруде — дочери Девума I, графа Бургундского. Однако, унаследовав престол, он решил, что ему необходима свобода для заключения династических браков и развелся с Химильтрудой. Сын Химильтруды и Карла Пипин Горбун в 792 году участвовал в заговоре против отца, но неудачно.  Он был заточен отцом в монастырь, где и умер.

Став королем франков, Карл женился на Дезидерате (Дезире), дочери Дезидерия, короля лангобардов. Однако и этот брак оказался непрочным. Узнав. что Дезидерий покровительствует вдове и сыну Карломана, Карл тут же развелся с Дезире, обвинив ее в бесплодии. Она вернулась к отцу, а через три года в королевство лангобардов вторгся Карл. Дезидерий был взят в плен и низложен. Карл стал королём лангобардов и «римским патрицием». Королевство лангобардов прекратило своё существование.

Меньше чем через год после развода с Дезире Карл снова женился — на 14-летней Хильдегарде Винцгау, дочери Жерольда I, графа Винцгау. Она прожила с мужем 12 лет, сопровождала его во многих походах и родила ему девять детей. Однако после ее смерти Карл довольно быстро утешился, женившись на юной Фастраде, а после ее смерти — на еще более юной Лютгарде. Последний свой брак он заключил в возрасте 61 года, женившись на 25-летней Герсвинте Саксонской. Кроме пяти жен, известны три любовницы Карла Великого и несколько детей-бастардов, но они не сыграли большой роли в истории.

Что касается дочерей, то их у Карла было 10, и он их очень любил. Любил настолько, что не торопился выдавать замуж. Только в самом конце жизни, он сделал нескольких дочерей абатиссами в богатых монастырях.

Из всех дочерей Карла больше всего легенд сложено о Бертарде. Ее любовником был Ангильберт — поэт и «министр образования» при дворе Карла, обучавший грамоте не только всех его детей, но и самого императора. Одна из легенд рассказывает, что однажды ночью, когда Бертарда принимала Ангильберта в своих покоях, начался сильный снегопад и утром любовники испугались, что люди увидят следы мужчины у крыльца любимой дочери императора. Тогда Бертарда посадила Англьберта на спину и перенесла через заснеженный двор. Карл Великий, проснувшись раньше обычного, увидел эту сцену в окно и, растрогавшись, дал дочери благословение на брак. На самом деле брак Бертарды и Ангильберта так никогда и не был узаконен, но их сын Нитград стал историком при дворе Людовика Благочестивого, сына Карла.

 

Лирика темных веков

Итак, женщины темных веков то сражались с мужчинами, то были разменной монетой в их руках. Но были ли им знакомы любовь и нежность? Да, и для того, чтобы убедиться в этом, нам нужно пересечь Ла-Маншь и вернуться в Британию.

Жители британских островов были прославленными воинами и моряками — «племенем, едва ли не более славным домашними своими добродетелями, нежели важною службою отечеству», как через много веков скажет английская писательница Джейн Остин. И, как ни странно, у нас есть доказательства того, что многие бритты действительно были верными мужьями, горячо любящими и не менее горячо любимыми. Эти доказательства донесли до нас песни, сложенные в VIII веке нашей эры. В одной из них рассказывается к примеру как некий знатный воин, «владыка, судьбой гонимый», вынужденный покинуть родину из-за семейной распри тайно посылает к своей жене гонца.

 

он же поручил мне ныне

сказать тебе, чтобы за море,

землю эту покинув,

плыла ты, тревожа воды,

едва услышишь под утесом

кукушки тоскующей

в кущах голос;

и тогда ни единому

из людей не внимая,

нимало не медля,

в море выйди,

плыви по водам,

по вотчине чаек,

в   путь   на   полдень

ступай, отыщешь

там, долгожданная,

своего господина;

он же, муж, измолвил,

что в мире этом блага

большего ему не будет,

коль скоро бог всемогущий

вам дозволит

пребывать, как прежде,

вместе неразлучно.

 

Другая песня повествует о страданиях жены, разлученной с любимым мужем:

 

Как меня хранитель

и родню свою кинул,

муж, уплывши по хлябям,

плакала я на рассвете;

где же ты, господин мой,

один скитаешься, —

собиралась в дорогу

за супругом, как должно,

я, обиженная судьбою,

нелюбимая, злосчастливая,

но мужнино семейство

замыслило худо,

втайне захотело

развести нас навеки,

чтобы друг от друга

врозь мы жили долго в юдоли этой...

изболелась я душою,

и супруга законного

вдруг постигла,

как суров его жребий,

скрытны мысли,

как он духом страдает...

не забыть мне прежнего:

как часто мы ручались,

что разлучит нас только гибель-могила,

да по-другому стало ныне...

нашей супружеской

любви как не бывало,

претерпеваю повсюду

гнев и ненависть,

и гонения из-за любимого...

 

Так, сражаясь, тоскуя, плетя интриги, женщины пережили темные века и доказали. что умеют «играть жестко», когда это необходимо для выживания. В следующую эпоху им предстояло освоить совсем иные роли.

 

 

Tags: феминизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments