Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Categories:

Уроки английского продолжаются.

 Наконец я сподобилась прочитать и отрецензировать очередную главку из "Гордости и предубеждения" Джейн Остин. Знакомимся с мистером Уикхемом и продолжаем раскрывать тайны мистера Коллинза.

Гордость и предубеждение глава 15

«Красное и черное»

 

Пятнадцатая глава бедна событиями. Собственно говоря, в ней происходит только одно важное событие — сестры Беннет с мистером Коллинзом отправляются в Меритон и там знакомятся с юным мистером Уикхемом который как раз накануне был зачислен в милицейский полк. Мистер Уикхем — полная противоположность мистера Коллинза,

он  светский человек с полоном смысле слова — в высшей степени социализирован и предельно сексапилен. Джейн Остин характеризует его как «a young man... of most gentelmanlike appearance» — «молодого человека, судя по виду — совершенного джентльмена». В следующем абзаце эта характеристика будет расшифрована: «he had all the best part of beauty a fine countenance, a good figure and very pleasing address» — «у него было все, что нужно, чтобы считаться красивым (буквально — все лучшие части красоты), он прекрасно держался, обладал статной фигурой и приятной манерой общения», кроме того мистеру Уикхему свойственна и «a happy readiness of conversation a readiness at the same time perfectly correct and assuming» — «счастливая склонность поддерживать разговор — одновременно предельно вежливый и ни к чему не обязывающий».  Невольно вспоминается определение из лексикона хороших манер «В общественной жизни ровное и всегда дружелюбное расположение может считаться светской добродетелью, заменяющей нередко красоту, таланты и даже ум».  Как мы узнаем позже, в случае мистера Уикхема светская добродетель заменяет собой все остальные добродетели разом.

Пока дамы беседуют с офицерами на улице появляются мистер Бингли и мистер Дарси. Оказывается, они едут в Лонгборн, справится о здоровье Джейн. Мистер Бингли перекидывается с Джейн парой любезных фраз. Мистер Дарси «was beginning to determine not to fix his eyes on Elizabeth» – буквально: «начал прекращать фиксировать взгляд на Элизабет» и ненароком встретился взглядом с мистером Уикхемом, в результате чего «один из них побледнел, а другой покраснел», что в свою очередь не ускользнула от глаз внимательной Лиззи.

Что же касается мистера Коллинза ему остается лишь наслаждаться обществом миссис Филлипс.

 

***

Мы не будем задаваться вопросом, почему офицеры кажутся молодым девушкам более привлекательными и интересными чем священники. Мы поломаем голову над вопросом, ответа на который пока не нашли: почему дочь священника Джейн Остин не оставила священнику мистеру Коллинзу ни малейшего шанса на симпатию читателей.

Напоминаю, мы уже знаем, что Джейн была не одинока в своей неприязни к священникам. Ее современники оставили нам множество сатирических портретов представителей духовенства. С чем же связана эта тенденция?

Начнем издалека.

Первые христианские проповедники появились на Британских островах еще в римские времена. В 429 году епископ Герман, будущий святой Германн Оксеррский прибыв в Британию для борьбы с пелагианством обнаруживает там вполне развитую церковную систему, которую он тут же использует весьма оригинальным образом — в военных целях для защиты от нападения саксов (оригинальным на взгляд современного человека и вполне традиционным на взгляд древнего бритта).

Вот как описывает этот случай Уинстон Черчиль в своей книге «Становление Британии»: «Епископ был известным военачальником и потому взялся за организацию местных сил. Герман провел осмотр прилегающих районов и отметил лежащую на пути завоевателей долину в окружении высоких холмов. Он принял на себя командование и устроился в засаде, поджидая свирепые языческие орды. Когда враг появился в лощине, внезапно «священники трижды прокричали «аллилуйя»... Их крик подхватило могучее эхо; неприятель был поражен ужасом, думая, что скалы и само небо рушатся на них. Страх был таков, что враги бросились в бегство. В этом беспорядочном отступлении они бросали оружие... река поглотила многих... хотя при наступлении они преодолели ее в полном порядке. Праведная армия увидела себя отмщенной. Брошенные трофеи собрали... Так епископ вернулся в Оксерр, решив дела этого богатейшего острова и одолев своих врагов как духовных, так и плотских, то есть пелагов и саксов», — пишет Констанций Лионский, автор жития святого Германа».

Как и в большинстве средневековых государств католическая церковь в Британии была вполне светским, феодальным институтом, владеющим землями, собирающим налоги (церковная десятина), активно вмешивающимся в политику, и многие церковные иерархи вели жизнь, подобающую скорее феодальному сеньору. Чудесной иллюстрацией этого служит замечательная английская сказка, относящаяся ко временам правления Иоанна Безземельного, т.е. к в начале 13 века.

 

КОРОЛЬ ИОАНН И КЕНТЕРБЕРИЙСКИЙ АББАТ

«В царствование короля Иоанна кентерберийский аббат жил в своем аббатстве не хуже самого короля. Каждый день в трапезной вместе с ним обедали сто монахов, и всегда его окружала свита из пятидесяти рыцарей в бархатных одеждах и с золотыми цепями на груди.

Как вам известно, король Иоанн был на редкость плохим королем. Он не терпел, чтобы кого-нибудь из его подданных — будь то даже святой отец — почитали больше, чем его самого. И он вызвал кентерберийского аббата к себе.

Аббат, а с ним его пышная свита — пятьдесят рыцарей в латах, бархатных плащах и с золотыми цепями на груди — явились ко двору. Король вышел навстречу аббату и молвил:

  Как чувствуешь себя, святой отец? Слышал я, что двор у тебя еще более пышный, чем мой. Это оскорбляет наше королевское достоинство и пахнет изменой.

  Государь, позвольте    мне    оправдаться, — ответил аббат с низким поклоном.— Все, что я трачу,— это приношения благочестивых людей нашему аббатству. Надеюсь, что ваше величество не прогневается на меня за то, что я  трачу  на   аббатство   деньги,   принадлежащие   аббатству.

-— Неладно говоришь, почтенный прелат! — молвил король. — Все, что находится в нашем славном королевстве английском, принадлежит только нам. Значит, не подобает тебе так роскошествовать и тем позорить самого короля! Но по великой своей милости я не отниму у тебя ни жизни твоей, ни имущества, если ты ответишь мне на три вопроса.

  Постараюсь, государь, — ответил аббат, — если это по силам скудному моему разуму.

  Скажи мне, — молвил король, — где середина земли? И сколько мне понадобится времени, чтобы обьехать вокруг света? И, наконец, угадай, о чем я сейчас думаю!

  Ваше величество, верно, шутить    изволите, -  пробормотал аббат.

  Вот погоди, увидишь,   что это за   шутки, — сказал король. — Не ответишь на все три вопроса до конца недели, голову тебе сниму!

И король ушел.

В страхе и трепете отправился аббат домой, но сначала заехал в Оксфорд. Там он думал найти какого-нибудь ученого мужа, который научил бы его, как ответить на все три вопроса. Однако не нашел никого и в горе и печали повернул к Кентербери, чтобы проститься со своими монахами. И вдруг встретил на дороге пастуха — тот пас овец аббатства и теперь брел в овчарню.

  С приездом, господин аббат! — приветствовал    его пастух. — Какие новости   привезли   от   доброго   короля Иоанна?

— Печальные новости, пастух, печальные, — промолвил аббат: и рассказал, как принял его король.

  Не горюйте,   господин   аббат, — сказал пастух. — Случается, что дурак разгадает то, чего не знает умный человек. Вместо вас поеду в Лондон я  Только одолжите мне свое платье и пошлите со мной вашу свиту. На худой конец, я умру вместо вас.

  Что ты, пастух! — сказал аббат. — Мне не пристало избегать опасности. И потому ты не можешь ехать вместо меня.

  Могу! И поеду, господин аббат1 В вашем платье и клобуке кто меня узнает?

И вот аббат согласился, нарядил пастуха лучшие свои облачения и отправил его в Лондон. А сам надел простое монашеское платье, надвинул клобук па лицо и вместе со свитой тоже прибыл ко двору короля

— Добро пожаловать, господин аббат, — сказал король Иоанн пастуху, переодетому в платье aббатa — Я вижу, ты уже примирился с судьбой.

  Я готов отвечать вашему величеству, — промолвил пастух.

  Так, так! Ну, отвечай на первый вопрос: где середина земли? — спросил король.

  Здесь! — ответил пастух и ударил по земле иноческим посохом. — А если ваше величество сомневается, измерьте и тогда сами убедитесь.

  Святой Ботолф! — воскликнул король. — Неглупый ответ! Ты, я вижу, за словом в карман не лезешь. А теперь ответь мне на второй вопрос: сколько времени мне понадобится, чтобы объехать вокруг света?

  Если ваше величество изволит подняться вместе с солнцем и будет ехать за ним не отставая, до следующего восхода, то как раз успеет объехать вокруг света.

  Святой Иоанн! — засмеялся король. — Я и не знал, что так быстро. Ну, с этим покончено. А теперь третий и последний вопрос: о чем я сейчас думаю?

  Это   легко   угадать,    ваше   величество,—-ответил пастух. — Ваше величество изволит думать, что я — кентерберийский аббат, но, как вы сейчас убедитесь, — тут пастух откинул клобук, — я всего   только его   скромный пастух и умоляю вас простить и его и меня.

Тут король расхохотался.

  Ловко  ты   меня   провел! — сказал   он.— Выходит, ты умнее своего господина, а потому назначаю тебя кентерберийским аббатом вместо него.

  Это невозможно, — возразил   пастух, — ведь   я не умею ни читать, ни писать.

  Коли так, будешь получать шесть червонцев в неделю за то, что остер на язык. И передай аббату, что я его прощаю!

Затем король Иоанн наградил пастуха по-королевски и отправил его домой».

 

Конечно в реальности противостояние между церковной и государственной властью далеко не всегда завершалось бескровно. Пожалуй, самым знаменитым инцидентом в этой постоянной феодальной войне было «убийство в соборе» — убийство высшего духовного лица в стране — архиепископа кентерберрийского Томаса Беккета, сврешившееся по приказу короля Генриха II Плантагенета, отца Иоанна Безземельного.

Вот как характеризует Черчиль суть этого конфликта.

«Ни один эпизод не демонстрирует нам столь ярко политику Англии XII в., чем ссора Генриха II с его подданным и другом, Томасом Бекетом, архиепископом Кентерберийским. Нам нужно осознать серьезность этого конфликта. Военное государство в феодальном христианском мире подчинялось церкви в духовных делах, но оно никогда не поддерживало идею передачи светской власти священникам. Однако церковь, постоянно богатевшая за счет дарений баронов, беспокоившихся на пороге смерти о загробной жизни, превратилась в величайшего землевладельца и располагала крупнейшим капиталом в стране. Рим использовал все свое духовное искусство, воздействуя на предрассудки сторон, затронутых этой борьбой. Церковь как влиятельная организация постоянно бросала вызов мощи и власти государства. Вопросы доктрины вполне могли быть решены, но как осуществлять управление государством при наличии двух конфликтующих сил, каждая из которых имела необъятные притязания на ограниченные национальные ресурсы? Этот конфликт не ограничивался Англией, будучи общей проблемой во всем тогдашнем европейском мире».

Итак для короля и аристократии церковные иерархи как правило были соперниками в борьбе за власть, земли и доход. Подчиненная римскому папе церковь была своего рода «государством в государстве», и не редко выступала в роли «пятой колонны». Но каково было отношение к церкви «простого народа»?

 

Tags: Джейн Остин
Subscribe

  • А вы слышали?

    "В аду есть специальный этаж для женщин, которые не помогают друг другу" Услышала эту фразу в норвежском детективном сериале. Причем,…

  • Любимые сказки

    Кто уже посмотрел "Игру престолов" и поудивлялся количеству напалма в одном отдельно взятом драконе, могут почитать эту статью о страшных…

  • Неожиданное

    Только что узнала и удивилась. Угадайте, когда в Росии был издан закон, разрешающий женам распоряжаться своим имуществом независимо от мужей? 1. При…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment