Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Category:

Гордость и предубеждение глава 15 продолжение

 

***

В «Кентерберийский рассказах» Чосера нашим глазам предстает целая галерея духовных лиц. Несомненно самой приятной особой является аббатисса — дама «с видом решительно модным», обладающая безукоризненными манерами, любящая домашних животных, и проводящая дни в воспитании юных девиц знатного рода.

 

 

И по-французски говорила плавно,

Как учат в Стратфорде, а по забавным

Парижским торопливым говорком.

Она держалась чинно за столом:

Не поперхнется крепкою наливкой,

Чуть окупая пальчики в подливку,

Не оботрет их о рукав иль ворот.

Ни пятнышка вокруг ее прибора

Она так часто обтирала губки,

Что жира не было следов на кубке.

С достоинством черед свой выжидала,

Без жадности кусочек выбирала.

Сидеть с ней рядом было всем приятно —

Так вежлива была и так опрятна...

Искусно сплоенное, покрывало

Высокий, чистый лоб ей облегало...

Был ладно скроен плащ ее короткий,

А на руке коралловые четки

Расцвечивал зеленый малахит.

На фермуаре золотой был щит

С короной над большою буквой «А»,

С девизом:  «Amor vincil oninia».

(Любовь все побеждает)

 

Ее коллега Монах производит совсем иное впечатление: 

 

Монах был монастырский ревизор.

Наездник страстный, он любил охоту

И богомолье — только не работу.

И хоть таких монахов и корят,

Но превосходный был бы он аббат:

Егo конюшню вся округа знала,

Его уздечка пряжками бренчала,

Как колокольчики часовни той,

Доход с которой тратил он, как свой.

Он не дал бы и ломаной полушки

За жизнь без дам, без псарни, без пирушки.

Веселый правом, он терпеть не мог

Монашеский томительный острог,

Устав Маврикия и Бенедикта

И всякие прескрипты и эдикты.

 

Был в этой компании и кармелит — монах нищенствующего ордена.

 

Он в капюшоне для своих подружек

Хранил булавок пачки, ниток, кружев.

Был влюбчив, говорлив и беззаботен.

Умел он  петь  и побренчать на роте.

Никто не пел тех песен веселей.

Был телом пухл он, лилии белей.

А впрочем, был силач, драчун изрядный,

Любил пиров церемониал парадный.

Трактирщиков веселых и служанок

И разбитных, дебелых содержанок.

Возиться с разной вшивой беднотою?

Того они пи капельки не стоят:

Заботы много, а доходов мало,

И норову монаха не пристало

Водиться с нищими и бедняками,

А не с торговцами да с богачами.

Коль человек мог быть ему полезен,

Он был услужлив, ласков и любезен.

На откуп отпущения он брал,

К стадам своим других не подпускал.

Хоть за патент платил в казну немало,

Но сборами расходы покрывал он.

 

На этих, скорее светских, чем духовных лиц совершенно не похож бедный Священник, брат честного Пахаря:

 

Священник ехал с ними приходской,

Он добр был, беден, изнурен нуждой.

Его богатство — мысли и дела,

Направленные против лжи и зла.

Он человек бы умный и ученый

Борьбой житейской, знаньем закаленный

Oн прихожан Евангелью учил

И праведной, простою жизнью жил.

Был добродушен, кроток и прилежен

И чистою душою безмятежен.

Он нехотя проклятью предавал

Того, кто десятину забывал

Внести на храм и па дела прихода.

Зато оп сам из скудного дохода

Готов был неимущих наделять,

Хотя б пришлось при этом голодать.

Воздержан в пище был, неприхотлив,

В несчастье тверд и долготерпелив.

Пусть буря, град, любая непогода

Свирепствует, он в дальний край прихода

Пешком на ферму бедного идет,

Когда больной иль страждущий зовет.

Примером пастве жизнь его была:

В ней перед проповедью шли дела.

Ведь если золота коснулась ржа,

Как тут железо чистым удержать?

К чему вещать слова евангелиста,

Коль пастырь вшив, а овцы стада чисты?

Он по держал прихода на оброке,

Не мог овец, коснеющих в пороке,

Попу-стяжателю на откуп сдать,

А самому в храм лондонский сбежать:

Там панихиды петь, служить молебны,

Приход добыть себе гильдейский, хлебный.

Оп оставался с паствою своей,

Чтоб не ворвался волк в овчарню к ней.

Бол пастырь добрый, а не поп наемный;

Благочестивый, ласковый и скромный,

Он грешных прихожан   по презирал

И наставленье им преподавал

Не жесткое, надменное, пустое,

А кроткое, понятное, простое.

Благим примером направлял их в  небо

И не давал им камня вместо хлеба.

Но коль лукавил грешник закоснелый,

Он обличал его в глаза и смело

Епитимью на лордов налагал.

Я лучшего священника не знал.

Не ждал он почестей с наградой вкупе

И совестью не хвастал неподкупной;

Он слову божью и святым делам

Учил, по прежде следовал им сам.

 

Итак, если монастырский клир претендовал на место в рядах феодальной знати, то приходской священник оставался членом патриархальной сельской общины, он был вместе с «бедными и праведными» против «богатых и грешных».

В 14 веке кентский священник Джон Болл, один из сподвижников Уота Тайлера будет говорить в своих проповедях: «Почему те, кого мы называем лордами, важнее нас? Чем они это заслуживают и почему держат они нас в рабстве? Если все мы происходим от одного и того же отца и той же матери, от Адама и Евы, то как могут они доказать, что они лучше нас? Ведь вся разница между нами и ими состоит лишь в том, что они заставляют нас работать и приобретать для них то, что они расточают в своем высокомерии. Они одеты в бархат и меха, а мы - в плохое сукно. У них - вина, пряности и хороший хлеб; у нас - овсяные лепешки с соломой да вода для питья. У них - досуг и пышные дворцы; а у нас - забота и труд, и дождь, и ветер на полях. А между тем от нас, от нашего труда идет то, чем держится государство».

 

***

Конец власти католической церкви в Англии положили в 16 веке король Генрих VIII и Анна Болейн. Королю позарез нужно было развестись со своей супругой Екатериной Арагонской, не способной родить ему сына) и жениться на Анне Болейн, носившей в своем чреве долгожданного наследника (на самом деле она носила в чреве будущую королеву Елизавету, но это уже совсем другая история). Католическая церковь, которая вообще-то часто с пониманием относилась к нуждам монархов на этот раз заупрямилась. Тогда Генрих взял и устранил католическую церковь в одном отдельно взятом государстве. Вместо нее он организовал новую, главой которой являлся он сам. Разумеется глава этой новой церкви тут же дал сам себе разрешение на развод и повторный брак, а позже еще на несколько разводов и браков.

На самом деле смена религии позволила Генриху значительно усилить свою власть и укрепить благосостояние. Прежде всего прекратились все платежи в Рим, отныне церковные подати шли исключительно в государственную казну. Были также отменены судебные апелляции в Рим. Дела по всем инстанциям должны были решаться дома: от архидиакона они поступали на рассмотрение суда епископского, а отсюда на решение суда архиепископского. Замещение высших церковных должностей переходит к королю. Наконец, принялись за монастыри. Здесь особую ревность и искусство проявил Томас Кромвель генеральный викарий короля по церковным делам. Все движимое имущество и драгоценности монастырей поступали в распоряжение короны. Реформация проводилась путем жесточайшего террора. От англичан требовалось полное подчинение новой церкви. За отрицание ее основных принципов полагалась смертная казнь, как за государственное преступление.

Разумеется столь резкие перемены не могли не вызвать реакции. Католическая оппозиция подняла восстание, Мария, дочь Генриха и Екатерины Арагонской пыталась возродить католицизм. Наконец Елизавета I восстановила реформированную церковь. При ней была составлена окончательная редакция англиканского символа веры (так называемые 39 статей), которая была принята парламентом в 1571 г. Епископы окончательно сделались королевскими чиновниками.

К началу 19 века организация англиканской церкви имела следующий вид. Во главе ее стояли два архиепископа Кентерберийский, примас Англии, и Йоркский, и 32 епископа.  Формально они избирались духовенством, но в действительности назначение их на кафедры находится в руках короны, т.е. министерства. Низшие священники носили названия: rector, vicar, incumbent. Rector ecclesiae — лицо, непосредственно  получавшее доходы и десятину с земель того или иного прихода. Иногда это мог быть священник этого прихода. Но как правило ректорами приходов оставались светские землевладельцы; священник же отправлял свои обязанности на положении vicarius и получал за это за часть доходов.

Как велика была эта часть? От 120 до 500 фунтов в год. Доход сравнимый в офицерским жалованием — около 140 фунтов, но несравнимый с доходами торговцев (около 800 фунтов) или землевладельцев (до 1500 фунтов).  Однако важным дополнением к доходу был свободный от ренты дом и небольшой земельный участок, переходивший  во владение священника. Разумеется доход в 500 фунтов был примерно в 4 раза лучше, чем доход в 120 фунтов, но для этого необходимо было больше приходов, с которых можно было собрать большую ренту.

Право патроната принадлежало не только епископам, но и корпорациям корпорациям, а также отдельным мирянам. Оно подлежало наследственной передаче и отчуждению. Таким образом церковь, особенно ее низшие чины оказались под контролем светской власти и превратились в фискальный орган. Большинство небогатых священников находились в положении семьи Коллинзов, постоянно державших в голове, что «У леди Кэтрин могут оказаться новые вакантные приходы», а следовательно благосостояние семейства всецело зависит от расположения патрона или патронессы. И приходской священник из защитника бедных превращался в послушное орудие в руках знати.

Tags: Джейн Остин
Subscribe

  • И о прекрасном

    Неделю назад мы с Антоном в последний день сподобились-таки побывать не выставке Кандинского. Антон всю дорогу пел: Водила меня Ленка На выставку…

  • Когда танцуют Чибиса... или О Харце и его ведьмах.

    Побывали мы с Антоном Первушиным apervushin недавно у небезызвестного ганноверского Барона baron_verzausen и его законной…

  • Семейная сага

    Есть у меня знакомая -- подруга и сверстница моей мамы, которая очень любит читать семейные саги. А я, к стыду своему могу вспмнить только "Сагу…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments