Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Categories:

Лебедь и ястреб

Прочитала вчера "Лебедя" Державина (ну лучше поздно, чем никогда, да).
И вот что я подумала: поэты 18 века вообще очень любили "возностится", что в принципе понятно. Достаточно вспомнить оду Ломоносова «Слова похвального... Елизавете Петровне... на торжественный день восшествия ея величества на всероссийский престол» (1749).

Она начинается в прозаического вступилеения, от сложным и тяжеловесных фраз которого  захватывает дух — и буквально:  их сложно произнести на одном дыхании, но и в переносном смыла: от открывающейся перспективы.  Автор заставляет наше воображение подняться высоко и увидеть просторы российского государства  — от горизонта до горизонта.
«Если бы в сей пресветлый праздник, Слушатели, в который под благословенною державою всемилостивейшия государыни нашея покоящиеся многочисленные народы торжествуют и веселятся о преславном ея на всероссийский престол восшествии, возможно было нам, радостию восхищенным, вознестись до высоты толикой, с которой бы могли мы обозреть обширность пространного ея владычества, и слышать от восходящего до заходящего солнца беспрерывно простирающиеся восклицания и воздух наполняющие именованием Елисаветы, — коль красное, коль великолепное, коль радостное позорище нам бы открылось! Коль многоразличными празднующих видами дух бы наш возвеселился, когда бы мы себе чувствами представили, что во градех, крепче миром нежели стенами огражденных, в селах, плодородием благословенных, при морях, военной бури и шума свободных, на реках, изобилием протекающих между веселящимися берегами, в полях, довольством и безопасностью украшенных, на горах, верхи свои благополучием выше возносящих, и на холмах, радостию препоясанных, разные обитатели разными образы, разные чины разным великолепием, разные племена разными языками, едину превозносят, о единой веселятся, единою всемилостивейшею своею самодержицею хвалятся».

Потом я, естественно, стала вспоминать, кто еще из поэтов "летал" в своих стихах.
И естественно вспомнила "Осенний крик ястреба" Бродского. Правда там не сказано, что летит сам поэт, но ястреб несомненный "протагонист" в самом что ни на есть прямом смысле слова. Мы видим полет, борьбу с ветром (агон) и  умираение (агонию) его глазами. Точнее его орнанами чуств, так как ястреб чувствует, что ему "не спастить"  "в мешочках легких".

Но какая разница: у Державина полет поэта-лебедя триумфален. Это полет в бессмертие.

Необычайным я пареньем
От тленна мира отделюсь,
С душой бессмертною и пеньем,
Как лебедь, в воздух поднимусь.

В двояком образе нетленный,
Не задержусь в вратах мытарств;
Над завистью превознесенный,
Оставлю под собой блеск царств.

Да, так! Хоть родом я не славен,
Но, будучи любимец муз,
Другим вельможам я не равен
И самой смертью предпочтусь.

Не заключит меня гробница,
Средь звезд не превращусь я в прах;
Но, будто некая цевница,
С небес раздамся в голосах.

И се уж кожа, зрю, перната
Вкруг стан обтягивает мой;
Пух на груди, спина крылата,
Лебяжьей лоснюсь белизной.

Лечу, парю — и под собою
Моря, леса, мир вижу весь;
Как холм, он высится главою,
Чтобы услышать богу песнь.

С Курильских островов до Буга,
От Белых до Каспийских вод,
Народы, света с полукруга,
Составившие россов род,

Со временем о мне узнают:
Славяне, гунны, скифы, чудь,
И все, что бранью днесь пылают,
Покажут перстом — и рекут:

«Вот тот летит, что, строя лиру,
Языком сердца говорил,
И, проповедуя мир миру,
Себя всех счастьем веселил».

Прочь с пышным, славным погребеньем,
Друзья мои! Хор муз, не пой!
Супруга! облекись терпеньем!
Над мнимым мертвецом не вой.

У Бродского -- это полет в экзистенциальное одиночество и смерть.



 И тогда он кричит. Из согнутого, как крюк,
     клюва, похожий на визг эриний,
     вырывается и летит вовне
     механический, нестерпимый звук,
     звук стали, впившейся в алюминий;
     механический, ибо не

     предназначенный ни для чьих ушей:
     людских, срывающейся с березы
     белки, тявкающей лисы,
     маленьких полевых мышей;
     так отливаться не могут слезы
     никому. Только псы

     задирают морды. Пронзительный, резкий крик
     страшней, кошмарнее ре-диеза
     алмаза, режущего стекло,
     пересекает небо. И мир на миг
     как бы вздрагивает от пореза.
     Ибо там, наверху, тепло

     обжигает пространство, как здесь, внизу,
     обжигает черной оградой руку
     без перчатки. Мы, восклицая "вон,
     там!" видим вверху слезу
     ястреба, плюс паутину, звуку
     присущую, мелких волн,

     разбегающихся по небосводу, где
     нет эха, где пахнет апофеозом
     звука, особенно в октябре.
     И в кружеве этом, сродни звезде,
     сверкая, скованная морозом,
     инеем, в серебре,

     опушившем перья, птица плывет в зенит,
     в ультрамарин.


И даже его последнее небольное послание -- не песнь, а перья "прочтено" на земле неправильно:

И на мгновенье
     вновь различаешь кружки, глазки,
     веер, радужное пятно,
     многоточия, скобки, звенья,
     колоски, волоски --

     бывший привольный узор пера,
     карту, ставшую горстью юрких
     хлопьев, летящих на склон холма.
     И, ловя их пальцами, детвора
     выбегает на улицу в пестрых куртках

   и кричит по-английски "Зима, зима!


А какие еще можно вспомнить стихи про полет?
Tags: литературный треп
Subscribe

  • Незабудемнепростим!

    Пишу книгу "Любовь в Серебряном веке". Конкретно главу о Маяковском и Лиле Брик. Возникла необходимость процитировать "Баню".…

  • Политический диспут

    Разговаривали вчера на одном из форумов с одним либералом. Впрочем, разговором это назвать сложно, Как только он уловил, что я не полностью разделяю…

  • А вы слышали?

    "В аду есть специальный этаж для женщин, которые не помогают друг другу" Услышала эту фразу в норвежском детективном сериале. Причем,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments