Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Categories:

Эпидемиологическое путешествие в Рим

Глава 7
По-настоящему вечный город

Рим нисколько не в упадке, он щебечет и хлопочет.
Нарасхват идут напитки, курс в порядке биржевой.
Люд заморский по руинам резво скачет, пальцем тычет во что хочет.
Отчего бы, в самом деле, не скакать, пока живой?
Михаил Щербаков «Памяти всех»

Опять-таки, строго говоря, звание «Вечный город» заслужил скорее Иерихон, существующий с 8-9 тысячелетия до н. э.  и продолжающий существовать и в наши дни. Я видела Иерихон мельком, из окна туристического автобуса, который ехал на Мертвое море. Из предутренней серости на мгновение проступили темные стены, как тени, как призраки и снова вокруг была только пустыня. Рим (всего 753 года до н. э., не мальчишка конечно, но мужчина в расцвете сил) тоже оказался неожиданно серым, и если не вечным, то много повидавшим и очень мудрым.
К Колизею мы приехали на метро. Сначала был долгий путь по Тоскане, потом по Умбрии, где я в полной мере насладилась умиротворяющим умбрийским пейзажем с мягкими холмами в голубой дымке. Несомненно, теми самыми, что натолкнули  Франциска Ассизского на мысли о том, как мало человеку, в сущности, надо в его земной жизни, и как много поводов для радости он может найти вокруг себя.

Благодарю Тебя, мой Господь, за сестру Земли, мать нашу,
Которая кормит нас и правит нами,
И производит разнообразные плоды, и пёстрые цветы, и травы...

Кажется, мироощущение Франциска Ассизского пытался возродить Борис Пастернак в программном, запутанном и донельзя эмоциональном  стихотворении: «Сестра моя жизнь».
Но Франциск писал также:

... Благодарю Тебя, мой Господь, за сестру нашу Смерть,
Чьих объятий никому из смертных не избежать.

Поскольку в средние века внезапная, преждевременная смерть была повседневной реальностью, культура научилась делать из этого лимона лимонад и поняла, что именно возможность в любой момент умереть дарит способность особенно остро радоваться жизни. Одна из моих любимых фраз на средневековой латыни (кажется, кого-то из парижских профессоров-бунтарей, подражавших Абеляру, но точно не самого Абеляра): «Homo est animal rationales, mortalis, et rises capex» — «Человек существо разумное, смертное и способное смеяться». Я вытащила ее в юности, кажется, из книги о средневековой народной культуре Арона Гуревича. В комментариях Гуревич писал, что, по-видимому, именно способность смеяться может примирить разум человека с осознанием собственной смертности. (И тут мы снова возвращается к знаменитому четверостишию Фета).
Простите, за это длинное философское отступление, но коль скоро мы в Риме, а культура, созданная римлянами, пронизана антитезой «жизнь — смерть», то я все же хочу сказать пару слов и об этом. Общеизвестна  латинская сентенция «Memento mori!» — «Помни о смерти!» Легенда гласит, что в Древнем Риме эта фраза произносилась во время триумфального шествия римских полководцев, возвращающихся с победой. Вероятно, это был призыв «не попутать берега», но, возможно, и напоминание о том, что нужно в полной мере насладиться моментом именно потому, что он преходящ. В римской философии — «высокой» и «житейской», смерть была предпочтительнее  бесчестья, а смерть по приказу тирана могла стать перфомансом, утверждающим свободу воли умирающего. Вот что рассказывает Тацит о смерти автора «Сатирикона» Гая Петрония: «Расставаясь с жизнью, он не торопился ее оборвать и, вскрыв себе вены, то, сообразно своему желанию, перевязывал их, то снимал повязки; разговаривая с друзьями, он не касался важных предметов и избегал всего, чем мог бы способствовать прославлению непоколебимости своего духа. И от друзей он также не слышал рассуждений о бессмертии души и мнений философов, но они пели ему шутливые песни и читали легкомысленные стихи... Затем он пообедал и погрузился в сон, дабы его конец, будучи вынужденным, уподобился естественной смерти. Даже в завещании в отличие от большинства осужденных он не льстил ни Нерону, ни Тигеллину, ни кому другому из власть имущих, но описал безобразные оргии принцепса, назвав поименно участвующих в них распутников и распутниц и отметив новшества, вносимые ими в каждый вид блуда, и, приложив печать, отправил его Нерону. Свой перстень с печатью он сломал, чтобы ее нельзя было использовать в злонамеренных целях».
Снова смерть и смех в одном флаконе.
А Ювенал писал:

Бодрого духа проси, что не знает страха пред смертью,
Что почитает за дар природы предел своей жизни.

Немного мрачно, но с достоинством.

***
Одним словом, к Колизею мы приехали на метро. Что наилучшим образом символизировало, что Рим — не только вечный, но и без комплексов. Антон сфотографировался и  позже поместил фото в своем фейсбуке с подписью «Развалинами Колизея удовлетворен». Юрий объяснил нам, что Колизей, кроме всего прочего, является уникальной экосистемой — из шкуры и желудков убиваемых животных высыпались семена экзотических растений, прорастали и  приживались на новой земле. Некоторые виды сохранились  до сих пор, и ботаники любовно изучают их. Еще один пример нерушимой связи жизни и смерти.
Гораздо интереснее Колизея был, разумеется Форум, где каждый камень разрушенных храмов и  портиков является камнем основания современной цивилизации прежде всего в римском значении этого слова civilis  — гражданский, общественный. К сожалению Форум, как и Колизей, мы осмотрели очень поверхностно, в буквальном смысле этого слова — сверху, не спускаясь с обзорной площадки. Впрочем, это было неизбежно — при первом знакомстве с Римом хочется увидеть как можно больше, а это естественным путем приводит к верхоглядству. Но никто не запрещает приехать еще раз и осмотреть все, что интересно, в своем темпе. Мы пообещали себе  так и сделать.
Потом был «галоп по эпохам».
Копия этрусской волчицы (VI—V вв. дo н. э.), к которой позже приделали Ромула и Рема (Антонио дель Поллайоло, XV в.).
Piazza del Campidoglio — распланированная Микеланджело и статуя Марка Аврелия, древнейший музей в Италии, где как раз и хранится подлинная Волчица.
Il Vittoriano — монумент в честь первого короля объединенной Италии Виктора Эммануила II. Весьма монументальный монумент конца 19 — начала 20 века, который итальянцы зовут  «пишущей машинкой» (и правда похоже).
Тут же рядом кусочек сохранившейся римской «инсулы» (островка) — многоэтажного дома без канализации и отопления и с плитами-жаровнями. Очень непрочный, очень пожароопасный, но в таких домах жили те небогатые насмешники, что создали литературную славу латинскому Риму.
Дворец Муссолини.
Храм Пантеон. (2 век после р.х.)
Piazza Navona — бывший римский стадион, с фонтаном Четырех рек.
Фонтан Треви 18 века с Тритоном-триумфатором на колеснице. Юра заметил, что рядом с фонтаном что-то мало народу — всего человек 20. В обычные дни нам не протолкнуться. У фонтана дежурили карабинеры, они также несколько раз попадались нам на улицах  города. Юрий сказал, что это тоже не обычно, как правило по улицам ходит полиция, и то не слишком активно. Карабинеры же  — это некий аналог Росгвардии. Впрочем, они никому не мешали пить из фонтана, фотографироваться у фонтана, бросать в него монетки и радоваться жизни.
Было около 14 часов. Нас отпустили на обед.

***
Антон уже приметил под дороге симпатичную аутентичную едальню, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении Il Chianti Osteria Toscana. Ну что же, Тоскана так Тоскана. Моду на тосканскую кухню ввел в Риме папа Лев X, в миру Джованни Медичи, сын Лоренцо Великолепного, большой гурман,  сибарит и меценат, покровитель Микеланджело и Рафаэля.
Едва ли в этой остерии обедал папа Медичи, но Антон наконец  попробовал там  tagliatelle al ragù, а я — ризотто с белыми грибами. Как вам уже известно, tagliatelle — типично болонское блюдо, ризотто — скорее миланское. Римская мультикультуральность как она есть. Очень вкусно, приготовлено с любовью к продуктам и клиентам.
Пока мы ели, то оказались свидетелями такой сценки: в остерию заходит молодой человек с маской на лице (пожалуй, первая маска, которую я увидела в Италии) и начинает натужно кашлять. Мы испуганно заозирались. Тут из-за стойки  к нему бросается официант, обнимает, хлопает по плечу, обнимать. К ним присоединяется бармен, все трое заразительно хохочут. Шутка удалась.
К сожалению, это был последний раз, когда нам удалось поесть горячей еды в Италии.

***
Отдохнув в подкрепившись, мы прошли еще километров пять (всего, как сказал Юра в тот день мы одолели 13 километров). Побывали на площади Цветов, где казнили Джордано Бруно (спасибо Юре, изменившему  маршрут по нашей просьбе), пересекли Тибр по мосту, прошли через Субуру (римскую «улицу разбитых фонарей»). Вышли к Замку Ангела, а затем — Ватикану.
Ватикан был закрыт. Оказалось, накануне Папа Римский обратился к верующим через интернет, попросил молиться за заболевших и объявил о том, что его государство уходит на карантин. Сначала я пофыркала — от наместнику Бога на земле можно было бы ждать большей смелости, но потом подумала, что решение мудрое — толпа на площади Святого Петра сейчас никому не нужна. Правда, мы не увидели ни базилики Святого Петра, ни Пьетты Микеланджело, ни музеев Ватикана, но я тот момент чувствовала себя такой уставшей, что это явно был бы не в коня корм. Зато папские гвардейцы у ворот резиденции были в самый раз. Мы на них полюбовались и поехали на метро на окраину, на стоянку автобусов, где нас ждал Дженаро.
Рядом со стоянкой был еще один симпатичный памятник — трамваю, который в начале XX века возил римлян на отдых к морю. Он еще раз напомнил нам, что жизнь — это радость, а неминуемая смерть делает эту радость более острой.
По дороге я все время думала, чего же мне на хватало в Риме. Была какая-то странная недостача,  но я никак не могла уловить, в чем она заключалась. Потом поняла — не хватало позолоты. Для меня имперская столица — это, разумеется, прежде всего Петербург, а Петербург — это золото шпилей, куполов и капителей. В Риме все купола и фронтоны храмов были тусклыми — серыми, иногда коричневыми, изредка белыми, что ничуть не уменьшало их величия. В самом деле — пусть неофиты цепляют на себя всякие позолоченные бирюльки.  В Риме сами стены, сами камни кладки — сокровища для тех, кто полюбил историю в 5 классе средней школы. Пусть даже полуразрушенные.
Мы вернулись поздно вечером, пожевали бутерброды, купленные по дроге в авто-гриле и повалились спать.
Проснувшись, мы не узнали Италию.

Продолжение следует

Tags: ерудна всякая
Subscribe

  • А вы слышали?

    "В аду есть специальный этаж для женщин, которые не помогают друг другу" Услышала эту фразу в норвежском детективном сериале. Причем,…

  • Любимые сказки

    Кто уже посмотрел "Игру престолов" и поудивлялся количеству напалма в одном отдельно взятом драконе, могут почитать эту статью о страшных…

  • Неожиданное

    Только что узнала и удивилась. Угадайте, когда в Росии был издан закон, разрешающий женам распоряжаться своим имуществом независимо от мужей? 1. При…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments