Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Categories:

Женщины темных веков. Англо-саксонки.

Напоследок заглянем в Британию, где все не как у людей, а гораздо лучше.
А в следующем посте нас ждет высокое средневековье.

 

Женщины средневековья.

 

Англо-саксонки.

 

Источник: Фрэнсис и Джозеф Гис. Брак и семья в средние века. РОССПЭН Москва 2002. Стр.:63 — 69

Frances and Joseph Gies Marriage and Family in the Middle Ages. Harper and Row Publishers 1987

 

 

Судебники англо-саксонских королей сообщают некоторые сведения о порядке наследования: женщины участвовали в получении наследства вместе с детьми и близкими родственниками, часть земли могла быть свободно отчуждена по завещанию, тогда как другие земельные владения, полученные от родича, должны были оставаться во владении семьи. Законы Этельберта (конец VI — начало VII в.) устанавливают, что женщина, родившая мужу ребенка, наследует половину его имущества. Судебник короля Альфреда (IX в.) ограничивал круг наследников земельного владения, доставшегося умершему от родственников, его родичами любой степени. Согласно законам короля Кнута (XI в.), если человек умирал, не оставив завещания, его имущество следовало разделить «очень справедливо между женой, детьми и близкими родственниками, каждому — причитающуюся ему долю», причем ни «близкие родственники», ни «доля» не оговорены.

В завещаниях англо-саксонского времени не заметно какого-либо предпочтения в наследовании земельных владений, отдаваемого сыновьям перед дочерьми или старшим сыновьям перед младшими. Земля оставалась жене, иногда с условием, что после ее смерти владение  должно  вернуться  в  собственность  семьи мужа или быть передано церкви, иногда — без всяких условий. Земля могла быть завещана широкому кругу родичей,   в  том  числе  часто  женщинам:   матерям, отцам, сыновьям, дочерям и зятьям, братьям и невесткам, внукам и внучкам, как по мужской, так и по женской   линиям,   племянникам   и   племянницам   с обеих сторон, даже пасынкам и падчерицам, крестникам и крестницам, а также воспитанникам. В завещании короля Альфреда объясняется, что его дед оставил  свои  земельные  владения родственникам  по мужской линии, а не по женской — «по линии копья, а не пряслица», — подразумевается, что дед был свободен в своем выборе, но что, возможно, сделанный им выбор был обычным. Сам же Альфред предпочитает оставить свои земли всем детям, мужского и женского  пола,  с  единственным условием:  наследники могут выкупить землю у наследниц. Один военачальник,  современник Альфреда,  оставил больше земли своей дочери, чем сыну (возможно, незаконнорожденному) и завещал часть своего имущества родственникам по отцовской, а часть — родственникам по материнской линии.

Однако наследование трона могло осуществляться только по мужской линии, и генеалогия королей велась агнатически (по мужской линии). Королевские династии насчитывали многие поколения, обычно через исторического деда и прадеда до мифологических предков.

 

Брачные соглашения включали те же условия, что и у других германских народов на континенте. По Законам Этельберта, жених выплачивал выкуп за невесту, который в конце англо-саксонского периода, кажется, шел невесте; жених дарил невесте также mor-gengifu «утренний дар», англо-саксонский вариант Morgengabe, в Англии выражавшийся обычно в форме земельного дарения. Согласно документу, датирующемуся, вероятно, концом X в., во время обручения жених должен был дать обещание родственникам невесты «обращаться с ней по законам Божиим так, как мужчина должен обращаться со своей женой; а его друзья должны служить поручителями». Кроме того он был обязан предоставить свидетельства того, что способен содержать ее, а «затем объявить, чту он дарует ей за согласие принять его сватовство и что он дарует ей, если она проживет дольше, чем он», т.е. определить вдовью часть. Когда соглашение было достигнуто по всем пунктам, «родичи должны приступить к обручению своей родственницы в качестве жены и передаче ее в законный брак тому, кто просил ее».

В документе определено, что, «согласно порядку», должен присутствовать священник (хотя, видимо, это не было обязательным условием), чтобы «соединить их вместе благословением Божьим», и что следует позаботиться, чтобы «они не состояли в слишком близком родстве». Приготовления к свадьбе должны «угодить» не только родичам невесты, но и самой невесте. Судебники Кнута свидетельствуют, что самое позднее в начале XI в. и государство, и церковь считали необходимым согласие вступающих в брак на его заключение. «И ни вдова, ни девушка не может быть насильственно отдана замуж за человека, которого она не любит, или выдана за деньги, если только он [жених] не захочет дать что-либо по своей собственной воле»31. Сомнительно, правда, что семьи будущих женихов и невест всегда подчинялись духу закона.

Завещания трех женщин X в. содержат списки передающегося наследникам или церкви постельного и столового белья, накидок на сидения и тканей для стен, что предполагает наличие приданого, дополненного их собственным рукоделием. Женщина из Сомерсета по имени Вулфвару оставила в наследство монастырю св. Петра в Бате «облачение для мессы со всем, что к нему принадлежит, и наилучший алтарный покров из всех, какие у меня есть, и набор постельных принадлежностей с гобеленом и пологом и со всем, что к нему относится», оставив гобелены, постельные принадлежности и столовое белье двум своим сыновьям. Другая дама, Винфлэд, оставила своему внуку два сундука, содержащих «набор постельного белья — все, что необходимо для убранства одной постели»,  внучке — два других сундука с ее «лучшим пологом для постели и льняным покрывалом и всем постельным бельем, которое входит сюда». Третья, Этельгиву, завещала распределить оставленные ею домашние принадлежности, включая гобелены и накидки для сидений среди ее родственников и женщин-служанок.

 

Единственные сохранившиеся брачные контракты — два англо-саксонских документа начала XI в. — показывают, каких даров могла ожидать невеста из высшего слоя, а также свидетельствуют, что эти дары получала скорее она сама, чем ее родичи. В одном документе знатный человек по имени Вульфрик, составляя брачный контракт с сестрой архиепископа, «обещал ей поместья в Орлетоне и в Риббесфорде в пожизненное владение... и дал ей поместье в Альтоне, которое она может подарить и передать тому, кому она захочет как при жизни, так и после смерти, как она найдет это нужным; и обещает ей 50 манкусов34 золота и 30 человек и 30 коней». Другой документ определен как «соглашение, которое Годвине заключил с Брихтриком, когда сватался к его дочери. В первую очередь он дарит ей фунт золота, чтобы склонить ее принять его предложение, и поместье в Стрите со всем, что принадлежит к нему, и 150 акров в Бурмар-ше и сверх того 30 быков и 20 коров и 10 коней и 10 рабов».

 

Как и римляне и Меровинги, англо-саксы ранней поры спокойно относились к разводам, инициированным мужчиной, но в отличие от них они почти так же спокойно относились и к разводам, инициированным женщиной. Законы Этельберта, составленные в VII в., содержат статью, которая устанавливает беспрецедентную вседозволенность: «Если [жена] хочет уйти, забрав с собой детей, то она должна получить половину всего имущества». Закон идет еще дальше: «Если муж хочет удержать [при себе детей], [она должна иметь ту же долю,] что и ребенок». В этом раннем судебнике прелюбодеяние рассматривается столь же практично. Обманутый муж должен получить компенсацию от любовника жены в виде выплаты вергельда, он же должен найти мужу другую жену «на свои собственные деньги и привести ее в дом» пострадавшего. В следующем столетии король Нортумбрии Эггфрид развелся с Этельдрид, потому что она отказывалась спать с ним. Епископ Вилфрид рассказал Беде, что Эггфрид «обещал, что отдаст ему (Вилфриду) много земель и много денег, если он уговорит королеву согласиться на возвращение свадебного дара». Королева была отдана в монастырь. Другие англо-саксонские короли успешно разводились со своими женами по неизвестным нам причинам, видимо, без вмешательства церкви.

 

 

 Роль жены в англо-саксонской семейной жизни освещают и судебники, и литературные памятники. Как хозяйке дома, ей официально вручались ключи к «ее кладовым, ее сундуку и ее денежному ящику»39. Особой обязанностью женщины, будь то рабыня, разносящая чаши, или дама и хозяйка дома было угощение напитками. Одно из гномических стихотворений в «Эксетерской книге» предписывает:

Женщина должна благоденствовать,

любимая своим народом, должна быть веселой,

должна хранить секреты, должна быть щедрой

на коней и сокровища. На пиру

она должна всегда быть повсюду перед соратниками,

прежде всего приветствовать защитника знатных,

быстро вкладывать первую чашу

в руку своего господина, и давать добрый совет

для обоих вместе в их семье.

Другое гномическое стихотворение в «Эксетерской книге» отмечает еще одну роль женщины:                    ,

Женщине подобает место за рукодельем; шатающаяся без дела женщина вызывает пересуды,

ее часто обвиняют в грехах; мужчины говорят о ней с презрением;

красота ее нередко увядает.

 

От судебников VII в. королей Уитреда Кентского и Ине Уэссекского до свода законов XI в. короля Кнута англо-саксонское законодательство постоянно настаивало на том, что жену и семью человека, совершившего преступление, нельзя автоматически рассматривать как его сообщников. Подразумевается, что в прошлом все общество, а во времена составления судебников — многие люди считали их таковыми. Законы Ине устанавливают различные наказания за преступления, совершенные с ведома и без ведома семьи: «Если кто-нибудь украдет таким образом, что его жена и дети ничего не знают об этом, он должен заплатить 60 шиллингов в качестве штрафа; но если он украдет с ведома всей своей семьи, все они должны быть обращены в рабство».

Если муж был осужден за кражу крупного скота, он должен был отдать две трети семейного имущества. Жена могла очистить себя от обвинения, поклявшись, что она никоим образом не участвовала в преступлении и не ела мяса: «Если она заявит под присягой, что она не ела украденную пищу, она сохраняет свою треть» (семейного имущества; возможно, свою вдовью часть). Законодательство Кнута признавало, что жена не может запретить мужу внести в дом все, что он хочет, поэтому она не несет ответственности, если только краденое имущество не спрятано «под ее замок и ключ», т.е. в одно из трех мест, к которым она имеет ключи. Так же не несли ответственности, видимо, и дети, поскольку Кнут добавляет: «До сего времени случалось, что дитя, лежащее в колыбели, хотя оно еще никогда и не пробовало пищи, считалось алчными людьми виновным, как будто оно могло свободно действовать. Но отныне я настоятельно запрещаю это».

 

Англо-саксонские судебники позволяли вдовам воспитывать своих детей, но под опекой родственников мужа. Законы Ине, короля Уэссекса, постановляют, что вдова должна «содержать своего ребенка и воспитывать его» на деньги, выделяемые для этой цели, и на «корову летом, быка зимой» и что «родственники должны заботиться об отцовском доме, пока ребенок не вырастет». Законы кентских королей Хлотаере и Эдрика имеют аналогичные статьи, где определено, что один из родичей ребенка по отцу должен быть назначен опекуном, «чтобы присматривать за имуществом, пока ему (ребенку) не исполнится десять лет». Более поздние судебники, защищая права вдов, указывают, что они находятся под покровительством, но не уточняют подробности.

 

Несмотря на то, что заключение брака всегда учитывало материальные вопросы, в хрониках проглядывают свидетельства нежных отношений между мужьями и женами. Беда сообщает нам, что матери Хильды, прославленной аббатисы в Уитби, жившей в VII  приснился кошмарный сон, в котором она «упорно искала» своего изгнанного супруга «и нигде не могла найти». Другой человек VII в., описанный Бедой, Хильдемер, друг св. Кутберта, ухаживал за своей душевнобольной женой и рыдал, когда счел, что она умирает. Беда описывает также радость короля Нортумбрии Эдвина, когда его молодая жена родила ребенка «благополучно и без боли». Эдвин, замечает Беда, «возблагодарил своих [языческих] богов», но ребенок был крещен как христианин и стал первым крещеным нортумбрийцем.

Среди литературных описаний семейной жизни — пассаж из того же гномического стихотворения, в котором описывалась жена, подносящая чаши:

Дорог привет человека

его жене-фрисландке, когда его корабль становится

на якорь;

его судно прибыло, и ее муж вернулся домой, ее собственный супруг;

и она приглашает его войти, омывает его просоленные морем одежды

и дает ему

чистые одеяния, и дарует ему землю, которой требует его любовь.

Определяя отношения между мужем и женой, литературные тексты часто используют англо-саксонский термин freondscype. Он означает нечто большее нежели современное friendship «дружба», хотя и меньшее, чем «страсть». Вероятно ее можно перевести как affection «привязанность, любовь».

 

Проблемы сексуальных отношений широко представлены в англо-саксонских судебниках в связи с сексуальными преступлениями, в основном изнасилованием и совращением; размеры штрафов устанавливаются в соответствии с социальным статусом женщины. Законы Этельберта обязывают человека, который спал со служанкой знатного человека («чашницей»), выплатить штраф в 20 шиллингов, со служанкой керла (ceorl — «свободный крестьянин») — шесть шиллингов; за сношения с рабыней предусматривались меньшие штрафы56. Законы Альфреда содержат целую шкалу различных вергельдов для мужчин, соблазняющих чужих жен. Если человек напал на женщину, имеющую статус керла, он выплачивает штраф самой женщине, и размер штрафа зависит от тяжести преступления: 5 шиллингов, если он схватил ее за грудь, 10 — если он повалил ее, но не изнасиловал, 60 шиллингов, если изнасиловал ее. Изнасилование рабыни керла влекло штраф в размере 60 шиллингов королю и выплату в 5 шиллингов керлу (и ничего самой женщине). Но если насильник был рабом, его кастрировали. Сексуальные домогательства монахини — хватание ее за одежды и за грудь «без ее разрешения» — карались двойным вергельдом. Человек, заставший свою жену, сестру, дочь или мать с другим мужчиной «за закрытой дверью или под одним одеялом», мог наказать его по своему усмотрению. Обрученная девушка выплачивала за внебрачную связь штраф, равный ее вергельду. Если эта девушка принадлежала к классу керлов, то штраф выплачивался скорее крупным рогатым скотом, нежели деньгами, причем штраф шел «поручителю», родственнику жениха и друзьям, которые свидетельствовали брачное соглашение.

Однако, к XI в. нормы были ужесточены. По законам Кнута, совершившая прелюбодеяние женщина становилась «общим позором, и ее законный супруг должен получить все, чем она владеет, а она должна потерять нос и уши».

 

И немного о сексуальных шутках:

 

Ряд двусмысленных загадок в «Эксетерской книге» обнаруживают мужской сексуальный юмор, обычно обыгрывающий фаллические символы. Меч, «дивно содеянный, в бранях остренный», приносит смерть мужчине и горе женщине. В противоположность своему хозяину, он пребывает в безбрачии и «должен наносить удары в игре без невесты / без надежды на сокровище — ребенка». Ключ, кузнечные мехи, буравчик, рубашка, даже репчатый лук («Я чудесное создание, приносящее радость женщинам») занимают свое место в этой сексуальной игре словами. В одной из загадок сражаются молодой человек и женщина:

 

Они качались и тряслись.

Юноша спешил, временами с пользой,

исправно служил, но всегда уставал

раньше, чем она, утомленный работой.

Под ее поясом зарождалась

награда герою за лежание на тесте.

 

Ответ — маслобойка (англо-саксонское слово сугеп — существительное женского рода).

В другой:

 

Я слышал, что нечто поднимается в углу,

покачиваясь и вставая, поднимая крышку.

Горделивая невеста схватила это бескостное чудо руками,

дочь вождя накрыла качающийся предмет завитком ткани.

 

Ответ — тесто.

 

Подобные земные радости предполагают грубую простоту быта в IX в. Как и их современники на континенте, англо-саксонские крестьяне жили в домах с плетеными стенами, обмазанными известкой или торфом, и с крышами из соломы. Те же три типа построек, которые преобладали на континенте, возводились и в Британии, хотя использовались они немного иначе. В длинных коровниках размещались как животные, так и семья. Меньшего размера наземные постройки были только жилыми помещениями. Полуземлянки иногда служили кладовыми или укрытиями для животных, иногда ремесленными, прядильными или другими мастерскими — в нескольких были найдены ткацкие грузики, — а иногда использовались беднейшими семьями для жилья63. Главной опасностью для всех них был огонь, и как пожар, начавшийся в одном конце деревни, где жиля няня св. Кутберта, он мог угрожать всей общине64.

Ранние поселения были небольшими и далеко отстояли друг от друга. На протяжении VIII—IX вв., в эпоху набегов викингов, многие из них были, видимо, заброшены; население перемещалось в новые более крупные деревни, группировавшиеся вокруг приходских церквей и окруженные общественными полями.

Часть 1.

http://community.livejournal.com/feministki/821485.html

Часть 2.

 

http://community.livejournal.com/feministki/823763.html

Часть 3.

 

http://community.livejournal.com/feministki/825396.html#cutid1

 

Часть 4.

http://community.livejournal.com/feministki/829080.html#cutid1

 


Tags: Женщины средневековья
Subscribe

  • (no subject)

    IX ЧЕРНЕЦОВ Когда я объявил батюшке о намерении своем определиться в военную службу, он сказал: "Что ж? Прекрасно! Где хочешь служи. Ведь не я…

  • (no subject)

    VII И ТО И СЕ Еще минул год. Опять весна. Опять чудные майские ночи... Есть речи, - значенье Темно иль ничтожно, Но им без волненья Внимать…

  • (no subject)

    VI ЖЕНИХ Прошло лет семь. Я готовился перейти на последний курс. Вокруг меня не осталось никого из приехавших в Москву в желтой карете. Аполлон,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments