Never be ordinary! (elpervushina) wrote,
Never be ordinary!
elpervushina

Categories:
Вчера познакомилась с швейцарской писательницей Миленой Мозер. Общее ощущение -- оказывается и в Швейцарии люди живут. :)) Умница. Хулиганка. Трогательно неуверенная в себе, но честно признающая эту неуверенность и использующая ее в своем творчестве на все 100.
Рассказывала, как всю жизнь освобождалась от влияния отца -- крупного швейцарского писателя и драматурга.  Как училась писать везде. Как писала свой первый роман сидя с маленьким ребенком. Писала короткими фазами, чтобы, если ребенок проснется, сразу подойти к нему. Позже критики сочли это специальным художественным приемом. Рассказывала о скандальном приеме, оказанном швейцарской публикой ее единственной пьесе , посвященной насилию на свидании. О том, как зрители выгоняли актрис со сцены. Рассказывала о  своих литературных курсах, на которых учит начинающих писателей говорить своим голосом. В общем, я очарована.
А чтобы очаровать и вас, я взяла с сайта Милены Мозер одно эссе,  и перевела его.
Угощайтесь:

 

МОЯ ПИСАТЕЛЬСКАЯ ЖИЗНЬ

 

Просыпаюсь в девять часов в плохом настроении. Спрашиваю мужа ворчливым тоном почему он до сих пор не отвез детей в школу. Почему я вообще должна об этом думать? Даже чашка кофе, поданная в постель, не смягчает меня. Я поспешно покидаю дом и еду в центр, в свое ателье, которое я снимаю, чтобы работать без помех. По дороге я заезжаю в знаменитое кафе, в котором бывают все интеллектуалы, чтобы спокойно прочесть газету. Я не умыта и не причесанна, у меня темные круги под глазами и дурной запах изо рта. Но не проходит и пары минут, как рядом со мной оказываются два симпатичных молодых человека, которые за разговором игриво теребят рукава моей куртки. Один просит дозволения убираться в моем ателье и обещает сделать это тихо-тихо, ничем меня не потревожив. Другой рассказывает мне, как много мои книги значат для него. Но мне уже все надоело. Ах, эти мужчины! Неужели они думают, что смогут своей любовью отполировать грубую женскую душу! Впрочем, не стоит так легкомысленно отмахиваться от предложения об уборке. Я записываю телефон молодого человека, а затем пытаюсь немного поработать. Но работа не идет. Возможно, дело в том, что специальный карандаш, которым я обычно пишу, сегодня заточен неидеально. Или, возможно, повседневная жизнь является слишком тяжелым испытанием для такого творческого человека, как я. Некоторое  время я размышляю над тем, как можно использовать эту мысль, но как бы то ни было, раз мой карандаш плохо отточен, я все равно  ничего не смогу сегодня написать. Поэтому я еду к своей подруге ― главному редактору издательства, чтобы поделиться с ней своими проблемами. В конце концов, мне нужно как-то кормить семью!

В коридоре издательства околачивается какой-то начинающий автор в облегающих шортах до колен. Он подпрыгивает передо мною, как молодой пес, и просит меня прочесть какой-то из его опусов. Я покровительственно хлопаю его по плечу и говорю, что с такими ножками он, несомненно, далеко пойдет. Моя подруга, услышав этот диалог, буквально заходится от смеха. После чего мы вдвоем выпроваживаем новичка и идем что-нибудь выпить.

Во второй половине дня я встречаюсь с журналистами. Они не спрашивают меня, кто заботится о моих детях, пока я работаю, не спрашивают, насколько я обязана своим успехом моим прекрасным глазам, не просят надеть свитер с глубоким вырезом, утверждая, что так я буду лучше смотреться на фотографии. Напротив, они разговаривают со мной весьма почтительно и наперебой приглашают пообедать. Жаль только, что домой я возвращаюсь поздно и слегка навеселе.

Мой муж рассержен. Кажется, я обещала почитать детям сегодня после обеда. «Ваша мама ― великая писательница, ― говорит муж детям. ― И все ее мысли сосредоточены на работе». Но по его тону я понимаю, что он вовсе не ценит мою работу. И это буквально бесит меня. «Чего ты от меня хочешь? ― выговариваю я мужу. ― Если ты хотел жену, которая каждый день будет приходить с работы ровно в шесть, тебе надо было жениться на секретарше из конторы! Ты ― ничтожный обыватель и не достоин жить рядом с величайшей писательницей своего поколения». Ну вот, теперь он рыдает.

Возможно, вечером ко мне придут одна или две подруги. Поэтому мой муж готовит что-то из арабской кухни. Такие блюда удаются ему особенно хорошо. Конечно, это немного дорогостоящее увлечение, но зато все мои подруги с удовольствием ходят ко мне ужинать. После ужина мы снова собираемся в бар. Я быстро поднимаюсь наверх. Чтобы переодеться, и обнаруживаю, что мой шарфик не отглажен. Я бросаю его мужу, и он скрывается за дверью прачечной. Я знаю, что он охотно пошел бы со мной, но кто-то же должен остаться с детьми. Да и к тому же ему будет скучно слушать, как я и мои подруги рассуждаем о литературе, и около полуночи он начнет дергать меня за рукав и говорить, что хочет домой. Только не это! Я накидываю шарфик, еще хранящий тепло утюга, целую мужа в щечку и оставляю его с горой немытой посуды. (К сожалению, после арабских блюд всегда остается множество грязных мисочек и чашечек).

На следующий день я подчеркнуто заботлива по отношению к мужу. Я сама отвожу детей в школу и разогреваю на обед готовую пиццу. Теперь все разногласия между нами улажены.

Каждый день я получаю по меньшей мере четыре письма от моих читателей-мужчин. Они восхищаются моей материнской мудростью,  не говоря уже о прочих моих талантах. Некоторые из них посылают мне фотографии, и так как мой муж следит за моей перепиской, такие письма являются для него поводом для истерики. В последнее время меня это все больше напрягает. Разумеется, я ценю то, что он ведет за меня деловую переписку, гладит мое белье, заполняет за меня налоговую декларацию, следит за моими детьми, врет за меня по телефону, перепечатывает мои рукописи, помнит мой любимый сорт шоколада, гладит меня по голове, когда я плохо себя чувствую, составляет для меня доклады и сам печатает их, следит, чтобы я вовремя принимала витамины и капсулы от предменструального синдрома, готовит для моих подруг и хорошо смотрится на фотографиях. Но было бы хорошо, если бы он занялся самообразованием, чтобы не позорить меня перед моими гостьями. Например, недавно во время литературной дискуссии он вдруг ляпнул: «Боюсь, здесь не хватает соли...» И это перед известнейшими литераторшами нашего времени! На мгновение за столом стало тихо. «Ты имеешь в виду в этой неоэкспериментальной лирике, да, дорогой?» ― быстро сказала я. Нет, в самом деле довольно! Если он не будет больше стараться, боюсь, я не посвящу ему больше ни одной книги!


Оригинал здесь:

http://www.milenamoser.com/texte/mein-leben-als-schriftstellerin.html


Tags: женщины и литература
Subscribe

  • (no subject)

    IX ЧЕРНЕЦОВ Когда я объявил батюшке о намерении своем определиться в военную службу, он сказал: "Что ж? Прекрасно! Где хочешь служи. Ведь не я…

  • (no subject)

    VII И ТО И СЕ Еще минул год. Опять весна. Опять чудные майские ночи... Есть речи, - значенье Темно иль ничтожно, Но им без волненья Внимать…

  • (no subject)

    VI ЖЕНИХ Прошло лет семь. Я готовился перейти на последний курс. Вокруг меня не осталось никого из приехавших в Москву в желтой карете. Аполлон,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments